Из-за деревьев, из дальней части сада нетвердой походкой двигалась Эстер, в одной руке она несла пустую бутылку вина, в другой — пару серебряных шлепанцев.
Она вся перемазалась и была явно в разобранном состоянии.
— Привет. Знаете, э-э, извините меня. — Пытаясь справиться с непослушным языком, Эстер с некоторым опозданием поняла, что вся покрыта веточками и травой. — Я уснула у вас в саду. Около бассейна. Можно я схожу в ваш туалет?
Боже, вот что значит опозориться. У нее было такое ощущение, что ее мозг стал в два раза больше и не помещается с черепной коробке, все тело болело из-за того, что она всю ночь пролежала на твердокаменной земле, а мочевой пузырь готов был вот-вот лопнуть. Ко всем несчастьям, входную дверь кухни ей открыл Джайлс, который был одет в канареечно-желтый кашемировый свитер и брюки для гольфа «Руперт Бер»; в руках он держал галлон «Куроса». Прибавьте к этому ухмылку гигантского размера.
— Так вот где ты была! Милли вчера везде тебя разыскивала! — Орла в бирюзовом шелковом халате устремилась вперед и энергично обняла Эстер. — Бедняжка, ты ужасно выглядишь. Но что с тобой приключилось?
Меньше всего Эстер было нужно, чтобы ее обнимали; малейшее давление в районе талии — и она не выдержит.
— Ничего. Просто перепила и отключилась. — Она умоляюще произнесла: — Где у вас туалет?
— Наверх по лестнице, повернуть налево, четвертая дверь справа. Чай или кофе? — Орла начала наполнять чайник над раковиной.
Представляя в ярких красках, как она сейчас выглядит в помятом платье, с мутными глазами и несвежим лицом, Эстер устремилась к лестнице.
— Э-э... чай, пожалуйста.
На огромной скорости ворвавшись в туалетную комнату, Эстер уже добежала до унитаза и начала спускать резинку своих золотых люрексовых трусов, когда до нее вдруг дошло, что она не одна.
Голый, весь в каплях Кон Деверо вышел из душевой кабины.
— А-а-а! — Эстер так быстро натянула обратно трусы, что почти травмировала себя.
— Что ты, я не такой уж страшный, — смеясь, запротестовал Кон и взял зелено-белое полосатое полотенце. — Прости, мне казалось, я ее запер. — Он кивнул в сторону двери. — Со мной все время так. Дело в том, что у меня дома какой-то нелепый замок на двери в ванную, щеколда двигается в противоположную сторону, поэтому я...
— Вон, ВОН! — заорала Эстер.
Такое выступление могло бы лишить работы всех исполнительниц роли леди Макбет. Отчаяние заставило ее действовать грубо — она только потом поняла, что вытолкала Кона Деверо из комнаты, не дав ему даже обмотать полотенце вокруг талии.
О, какая роскошь, какое блаженство — наконец-то пописать в полное свое удовольствие. Ее тело, наконец расслабилось, Эстер тихо застонала и стала наслаждаться моментом, не обращая внимания на то, что Кон Деверо мог все еще находиться у дверей ванной и слышать все, что происходило внутри.
Так оно и было. Эстер поплескала воды себе на лицо, кое-как попыталась пальцами придать какую-то форму волосам, потом открыла дверь и увидела, что Кон стоит прислонясь к противоположной стене и скрестив на груди руки.
Естественно, он улыбался как Чеширский кот.
— Теперь лучше?
— Прости меня. Я не могла терпеть.
— Это не шутки. Это ты меня извини за то, что напугал. — Его улыбка стала еще шире. — Я не понял, что ты здесь ночевала.
У нее в волосах, вероятно, все еще оставался садовый мусор, и Эстер оценила его любезность. Она откровенно призналась:
— Я тоже не поняла, что здесь ночевала. Я уснула в саду.
ГЛАВА 28
— Хватит извиняться, — проговорила Орла, вложив кружку чая и две таблетки «Нурофена» в дрожащие руки Эстер. — Вечеринка — не вечеринка, если гости не отключаются в самых неожиданных местах. А теперь выпей это, проглоти это и посмотрим, сможешь ли ты позавтракать. А Милли не будет о тебе беспокоиться? Давай позвоним ей и сообщим, где ты.
«Нурофен» сделал свое дело. С удовольствием глотая горячий чай, Эстер затрясла головой.
— Она еще спит. Не стоит ее будить. Если можно, я позвоню и вызову такси.
— Дорогая, тебе не нужно этого делать. Джайлс может отвезти тебя домой!
Джайлс взглянул на часы, состроил физиономию и сказал:
— Меня поджимает время, ровно в десять у нас игра.
Эстер видела, что он расстроен.
— Нет проблем. Ее отвезу я, — объявил Кон, входя в кухню уже полностью одетым. Он вопросительно посмотрел на Орлу. — Можно взять вашу машину?
— Конечно можно. — Сияя от удовольствия, Орла объявила. — И не думай, что я не понимаю, в чем тут дело!
Джайлс, в это время практиковавший воображаемый удар девятым номером, спросил:
— А в чем? В чем тут дело?
— Роман, дорогой, роман. — Джайлс недоверчиво воззрился на Эстер: такой славный парень, как Кон, конечно, не может быть увлечен этой замызганной девицей, а Орла тем временем продолжала: — Кон не находит себе места, ему не терпится поскорее увидеть Милли. О, когда Мойра проснется, она будет просто в восторге!
Эстер чувствовала себя такой несчастной и так жалела себя, что по дороге домой было достаточно одного небрежного вопроса Кона:
— Чем у тебя закончилось с Лукасом прошлой ночью? — и она сразу же поведала ему свою омерзительную историю.
— Я съехала с катушек, — заключила Эстер, еще ненавидя себя, но в то же время чувствуя удивительное очищение от того, что все рассказала Кону, — боже, исповедь действительно хороша для души, неудивительно, что католики придают ей такое большое значение. — Я бросилась ему на шею, а он меня не захотел, — болтала она. — Не представляешь, как это унизительно! Ведь речь идет о Лукасе, а не о Клиффе Застегнутые Штаны Ричарде. Не поверишь, какая у Лукаса репутация... он готов спать с кем угодно, буквально с кем угодно. — Эстер в расстройстве покачала головой, затем добавила раздраженно: — Но только не со мной.
— С кем угодно? — Голос Кона был мягок.
— С кем угодно, у кого прослушивается пульс. Только этот кто-то должен быть женского пола. Правда, это очень мило с твоей стороны, — сказала Эстер, когда они уже подъезжали к дому. — По левую сторону, немного дальше, номер сорок два. Ну вот, как всегда, проклятые курортники заняли все парковочные места... о, подожди, кто-то отъезжает.
Дожидаясь свободного места на парковке, Кон напомнил:
— Но у тебя ведь остался твой приятель, это тоже неплохо. Или теперь он тебе совсем разонравился?
— Нэт? — Эстер вспомнила о Нэте, и у нее в горле образовался комок величиной с зефирину. — Конечно, он мне не разонравился.
Кон пожал плечами.
— И что ты к нему чувствуешь? Он собирался устроить ей нагоняй?
— Я его люблю. — Голос Эстер начал дрожать. — Правда, люблю. Но его здесь нет, верно? Его здесь нет уже несколько месяцев. А эти дела с Лукасом... ну, это началось много лет назад, когда мы с Нэтом еще не были знакомы. Когда я услышала, что Лукас вернулся в Ньюки, у меня появилось непреодолимое желание снова его увидеть, выяснить, сохранились ли у меня еще чувства к нему... когда-то все осталось незавершенным, понимаешь. И конечно, у меня возникли прежние ощущения, как будто он самый большой в мире шербет, — расстроено сказата Эстер. — Но только с моей стороны, не с его.
Кон улыбался.
— Ты это переживешь.
— Наверное. Закон подлости, — ворчливо объявила она, а он тем временем заехал на освободившееся место. — Так мне и надо за то, что была последней сукой и пыталась изменить Нэту. Я предложила себя мистеру Совершенство, а он меня просто отшил. Это бог послал мне наказание. Как это называют, божье что-то или вроде того?
— Божья кара. — Кон поднял бровь. — Я всегда считал, что это звучит как шикарное имя для трансвестита.
Вопреки всем ожиданиям, ему удалось поднять ей настроение. Все еще смеясь, Эстер вылезла из оранжевого «мерседеса», по-приятельски взяла его под руку, и они вместе направились к дому.