Джайлс уже придумал объяснение: он скажет Орле, что его пригласили в местную масонскую ложу.
— Нет проблем. — Он снова поцеловал Мартину, затем выпрямился, довольный собой. — Ни за что на свете не пропущу.
Эстер была вынуждена признать, что «Твиглет» возымели действие. А еще, возможно, помогли сливочный крем, чипсы, мороженое «Баунти» и бесконечное количество салата.
Салат — это, естественно, шутка.
Эстер поражалась на себя — она еще была способна шутить. И это при том, что жизнь ее кончена, Нэт считает ее шлюхой и меньше чем за неделю ей удалось набрать три кило веса.
Дело в том, что «утешительное» обжорство обычно помогало смягчить душевные страдания. Но салат для этого не годился.
— Боже, какая я толстая, — выпалила Эстер, отпугнув пару богатых туристов, желающих купить пятьдесят пар серег. Ха, если бы.
Даниела, торгующая свечками по соседству с Эстер, выключила свой плеер и переспросила:
— Что?
— Я. Толстая. — Эстер с отвращением подергала натянутый пояс своих джинсов. — Посмотри на эти складки, все свисает.
Даниела сразу же оживилась; она очень любила милые истории о набранном весе. Особенно, если это были чужие истории.
— По-моему, ты ешь больше, чем обычно. — Она поглядела на обертку от швейцарской булочки «семейного» размера, брошенную в мусорную корзину за стулом Эстер, и живо предположила: — Может, ты беременна.
— На это мало надежды. Вспомни, у меня уже лет пятнадцать не было секса. — Эстер мрачно тряхнула головой. — Взглянем правде в глаза — я толстая, потому что слишком много ем.
— Тогда перестань есть.
— Не могу, я слишком несчастна. — Эстер ударила себя по бедрам. — И только еда меня радует.
— Но тебе это совсем ни к чему, верно? — пожала плечами Даниела. — Сбросишь немного веса — и радуйся на здоровье.
— Но я слишком расстроена, чтобы сесть на диету!
Даниела с трудом сдержала вздох; Эстер, конечно, ужасная зануда, но в прошлом она была очень добра и часами терпеливо выслушивала ее собственные стенания по поводу лишнего веса.
И тут ее осенило.
— Я знаю! Новый салон красоты на Кавендиш-стрит!
Эстер сморщила нос.
— Салон красоты? Что, окраска бровей и чистка лица? Разве это сделает меня счастливой?
— Они делают грязевые обертывания, — охотно объяснила Даниела. — На прошлой неделе там была моя свояченица, сейчас у них специальное предложение. Ты от этого похудеешь!
— Как?
— Удаляют из организма всякую дрянь. — Говоря это, Даниела делала экстравагантные жесты, как бы выбрасывая что-то из себя. — Кожа натягивается, ты чувствуешь себя потрясающе, а лишние дюймы исчезают. Моя свояченица говорит, это было замечательно, она ждет не дождется, когда отправится туда снова... говорит, вышла из салона, чувствуя себя Элль Макферсон.
Эстер заморгала. Свояченица Даниелы? — Ты говоришь о Маргарет?
— Да!
Маргарет была пять футов роста, а комплекцией смахивала на деревенский каравай, поэтому предположить можно было несколько вариантов: либо она принимала галлюциногенные наркотики, либо была законченной лгуньей, либо лечение действительно творило чудеса.
Признаки надежды затрепетали в округлившемся животе Эстер.
— А почем это специальное предложение?
— Покупаешь одно, второе получаешь бесплатно.
— Что?
— Платишь за обертывание одной ноги, вторую ногу они делают бесплатно. Выгодно!
Очень похоже на то.
— Знаешь что? — сказала Эстер. — Кажется, я попробую.
В полседьмого Эстер уже лежала на кушетке, обмазанная грязью. После работы она сделала крюк и заглянула на Кавендиш-стрит, чтобы узнать, не смогут ли ее принять в салоне красоты «Делюкс», и с радостью обнаружила, что у них «окно».
— Мы называем это чудо-грязью, — поведала косметолог, которая назвалась Зельдой. Она энергично набрасывала большие комья зелено-коричневой грязи на живот и бедра Эстер. — Она сделает свое дело.
Грязь пахла немного странно, но Эстер не возражала. Она знала, что надо страдать, чтобы был результат. И еще она была рада, что Зельда дала ей сменные трусы, хотя они и были безразмерные и не слишком красивые. Зельда похлопывала и растирала Эстер — и грязь распространялась повсюду. Как будто пятилетний карапуз пытался украсить торт. Эстер чихнула.
— Что это за запах?
— Это грязь так пахнет, не беспокойтесь ни о чем. Приехали сюда в отпуск? — Зельда приступила к стандартной беседе, которую любят вести косметички.
— Нет, другой запах. Похоже, что-то жарится.
— О, это мой ужин! Тост с сыром! — У Зельды был звонкий, типичный для косметичек смех. — Когда я в салоне одна, готовлю себе что-нибудь, чтобы поддержать силы. Здесь рядом у нас кухня. — Кивнув на левую дверь, она быстро набросала остатки грязи на плечи и спину Эстер, потом взяла громадный рулон пленки. — Ладно, а теперь поднимите правую ногу, начнем обертывание с нее... вот так, вот так, вот так... Так откуда, говорите, вы приехали?
Желудок Эстер громко заурчал, она была голодной, а тост с сыром пах фантастически вкусно.
— Ньюки.
— Правда? Славное место. Ах, Ньюки! То есть вы живете здесь? Прекрасно.
«Кто хочет стать миллионером?» подумала Эстер. Не Зельда, это точно. Но если ей не хватало внимания и сосредоточенности, она восполняла это ловкостью: она блестяще справлялась со своей работой, обертывая Эстер, как цыпленка для жарки.
Установив таймер, Зельда пропела:
— Начинаете чувствовать тепло? Явно становилось теплее. Эстер кивнула.
— Хорошо, хорошо. Это начинают действовать минеральные частицы грязи, они удалят все эти противные токсины. Знаете, обычно температура поднимается на шестидесят градусов по Цельсию. Эстер попыталась сесть:
— Что?!?!
— Простите, что-то не так? — Зельда опять начала звонко смеяться. — Наверное, я имела в виду Фаренгейта[7], я всегда это путаю! Уверяю, наша чудо-грязь становится только приятно-теплой, она вам ни в коем случае не причинит вреда.
Теперь Эстер была уже вся обернута грязью, и запах заполнил ее ноздри. Вот, оказывается, как чувствуют себя гиппопотамы. Эстер лежала на спине, глазела в окно, Зельда тем временем заканчивала обертывать ее правую руку. А на улице было голубое небо, ярко сияло солнце, до Эстер доносилась болтовня и смех бездельников, сидящих за уличными столиками баров и кафе на всем протяжении Кавен-диш-стрит.
— Сколько времени это займет?
— А? О, полчаса. Потом я с вас все сниму, и вы сможете принять чудесный теплый душ. — Тон Зельды успокаивал. — А пока почему бы вам не вздремнуть?
Закрыв глаза, Эстер представила, как выходит из салона — кругом слышаться восторженные вздохи и неудержимые аплодисменты собравшейся толпы. Лишние дюймы загадочным образом испарились, она стала изящной и гладкой, «без комочков», как соус Делии Смит.
Жаль, что Милли сегодня вечером работает — у нее заказ в Труро, — иначе они могли бы куда-нибудь сходить. Я буду восхитительно выглядеть, хитро думала Эстер, и привлеку всеобщее внимание.
Даниела была права: приехать сюда и сделать обертывание — отличная идея. Она уже сейчас чувствовала себя лучше.
— Можно открыть окно? — спросила Эстер. — Слишком жарко.
— Тепло, верно? — Обмахиваясь, Зельда подошла к окну и открыла его. — В-о-о-от, вот так лучше.
Удивленная Эстер взглянула на свое замотанное тело.
— Дым? Так должно быть?
— Нет, не должно, курить очень вредно, от сигарет появляются ужасные морщины на лице.
— Нет, я имела в виду грязь на моем теле. Она нагревается, это понятно, а дым должен быть?
Зельда была озадачена.
Теперь, когда окно было открыто, стало ясно, что в процедурной накапливается дым. Он клубился в воздухе и как эктоплазма уносился в окно...