— Есть одна медсестра, которая мне очень нравится, она одна из тех, кто сейчас едет сюда из больницы. Я просто хотел удостовериться, что ты не расстроишься, если я ...
— ...переключишься на нее? — вмешался Уоррен, присоединившись к ним в баре. — Речь идет о Дженни, да? Он уже несколько недель зациклен на ней, — пояснил он.
— Ты точно не возражаешь? — Джед проигнорировал своего друга. — Мы же затащили тебя сюда. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя...
— Дурачок, конечно я не возражаю! — Милли засмеялась над выражением его лица. — Давай дерзай.
Он с облегчением запечатлел влажный поцелуй на ее лбу.
— Отлично, когда они приедут, я тебя познакомлю со всей командой. Кто знает, может, кто-нибудь придется тебе по душе, — добавил он, подмигивая. — Например, Рауль, ортопед, он во всех отношениях неплохая добыча.
— Спасибо, но я правда не ищу... ну, знаешь...
— Эй, — нетерпеливо прервал их Уоррен. — Мы не пьем и теряем драгоценное время. — Он пнул Джеда в бок. — Ты заказываешь или нет? Я готов.
К тому моменту ноги Милли уже перекрутились до самых щиколоток и она произнесла:
— А мне надо в туалет. Вернусь через секунду.
ГЛАВА 46
Воздух в женском туалете был насыщен сигаретным дымом, лаком для волос, духами и слухами. В ожидании своей очереди Милли прислонилась к прохладным плиткам стены, закрыла глаза и сосредоточилась на обрывках разговоров, жужжащих вокруг. В основном потому, что это было лучше, чем думать о том, как хочется писать.
— ...Говорю же тебе, это как целовать верблюда.
— .. .Черт, вставка из бюстгальтера куда-то делась... выпала, наверное, на танцполе.
— ...Как она может ему нравиться? Это же ходячий мешок целлюлита.
— ...Говорю тебе, он красавчик.
— ...Надо ее найти, они же сорок фунтов в «Ла Сензе» стоят!
— ...Но я его люблю, и он сказал, что л-любит меня, а теперь он вьется вокруг этой толстой коровы, и я не знаю, что мне де-е-елать...
— ...Представляешь застрял в кольце, вставленном в ее пупок. Пришлось вызывать «скорую», и их вместе унесли на носилках.
— .. .У него жена умерла в прошлом году. Глаза Милли резко открылись. Пальцы на ногах напряглись. Эту последнюю фразу произнесла высокая брюнетка, которая увлеченно пудрила щеки у раковины. Рядом ее коренастая подруга подкрашивала глаза лиловыми тенями.
Дверь туалетной кабинки распахнулась. Очередь Милли.
Это все мое воображение, подумала Милли. Они могут говорить о ком угодно, надо взять себя в руки, это просто необходимо.
Но она стала писать медленно и бесшумно, чтобы не пропустить ни одного слова.
— Откуда ты знаешь?
— Я сама его спросила, балда! Вчера он работал в кафе, а Джерри, как обычно, трепался о своей подружке — боже, этот парень просто размокший салат, — а я спросила: «А как у вас? Есть подружка?», а он и говорит: «Нет», а я подумала: «Ура». Потом сказала: «Почему? С вами что-то не в порядке — слишком уродливый?», а он вроде улыбнулся и согласился: «Наверное, в этом причина». Тогда Джерри пихнул меня, потащил в кухню и прошипел: «Идиотка, он был женат. Его жена умерла в прошлом году». А я тогда: «О господи, так печально». Такая, в общем, траге-е-едия.
Милли закончила мучительно медленно и тихо писать, дернула за цепочку и вышла из кабинки. Так Печально яростно расчесывала волосы, забрасывая их за плечи, и гримасничала своему отражению в зеркале, проверяя, нет ли помады на зубах.
— Впрочем, это трагедия для него, — продолжала она со счастливым выражением, — но большая уда-а-ача для меня. Я обязательно раскручу его сегодня ночью.
— Да-а-а. — Балда говорила с сомнением. — Но откуда ты знаешь, что нравишься ему?
Так Печально возмущенно хмыкнула.
— Брось. Кому я могу не понравиться? Балда была гораздо менее привлекательна и поэтому ревниво произнесла:
— Возможно, ты не его тип.
Так Печально поправила розово-флуоресцентную лямку бюстгальтера, прыснула в рот освежителем и сделала шаг назад, чтобы полюбоваться своим отражением. Она удовлетворенно улыбнулась и сказала:
— Я женщина, верно? У меня размер 36-2 Д. Конечно, я его тип.
Милли вела себя не слишком мудро. Они могли говорить о ком угодно. А так как объект их внимания работал в кафе, маловероятно, что это был Хью. Тем не менее у Милли было непреодолимое желание броситься на Так Печально, толкнуть ее к раковине и исчиркать все лицо карандашом для бровей.
Все равно это не может быть Хью.
Черт, а до этого у нее так замечательно получалось. Она совсем о нем не думала. Даже не могла припомнить его имя.
У Милли заныл желудок, и она стала рыться в сумке, ища абрикосовую помаду.
Чтобы быть во всеоружии.
Хотя, конечно, это не может быть Хью.
* * *
Это был Хью.
Милли сразу его заметила и поняла, что с самого начала в глубине души знала, что это он. По закону подлости Так Печально говорила о нем. Потому что, будем честны; возможно, в Ньюки полно других вдовцов, но, положа руку на сердце, многих ли секс-бомба двадцати с лишним лет назвала бы привлекательными?
И вот теперь она болтала с ним, не теряя зря времени, нацелившись на него, как снаряд с тепловым наведением.
У Милли внутри забил фонтан ревности; она фиксировала все, как камера наблюдения. Так Печально стояла от него в нескольких дюймах, она наклонилась поближе, прошептала что-то ему на ухо, откинула назад свои длинные волосы и засмеялась.
Хью тоже засмеялся. Негодяй.
А вообще, что он здесь делает? Это ночной клуб — место, где мужчины знакомятся с женщинами, а женщины знакомятся с мужчинами. Почему Хью решил прийти сюда? Его не должно такое интересовать.
Подлец.
С пересохшим ртом Милли наблюдала, как он разговаривал и улыбался, как будто его ничто в мире не волновало. Так Печально кивала, жестикулировала и вызывающе льнула к нему, перенося тяжесть тела с одного каблука на другой. Ее бюст размера 36-2 Д выпирал из малюсенькой кофточки цвета электрик, а ноги, запакованные в микроскопические белые шорты, были бесконечны.
Милли посмотрела вниз на свое собственное платье джерси цвета зеленого крыжовника и почувствовала себя миской с оставленной засохшей едой для кошек. По контрасту с ней Так Печально предлагала себя на том самом блюдечке с голубой каемочкой и походила на соблазнительную горку крупных, аппетитных креветок.
Кровь Милли закипела от зависти. Теперь она была зеленая и без зеленого платья. Так Печально провела длинными ногтями по рукаву темно-синей рубашки Хью. Это была настоящая любовная прелюдия. А он стоял там и позволял ей это с собой проделывать.
Я знаю, почему он здесь сегодня вечером. Хью попробовал со мной и ушел. Вернее, убежал. Но сейчас ему предлагают что-то свеженькое...
— Вот ты где! Мы решили, ты от нас сбежала.
Джед материализовался из сигаретной пелены как джинн, сжимая в руках две наполовину расплескавшиеся кружки легкого пива и потея сильнее обычного. Его рубашка уже не отлипала, а влажные волосы наводили на мысль о мокрой кошке. Тронутая тем что он ее разыскивал, Милли улыбнулась.
— Она здесь?
— Кто, Мадонна? Нет. — Он улыбнулся и похлопал по карману с мобильным телефоном. — Позвонила и сказала, что опаздывает. А я ей заявил, что раз она не смогла явиться вовремя, придется ей делать прыжок с разбега.
— Хорошо сказано. Не давай спуску недоделанной, третьеразрядной знаменитости. — Милли одобрительно кивала. — А как твоя медсестра?
— Пока не появилась. Как думаешь, от меня не пахнет чесноком?
Он стал энергично дышать, закрывая рот ладонью. Честное слово, эти медики, мозги у них как сладкий крем.
— Ты ел спагетти с соусом «маринара» в итальянском ресторане, — напомнила Милли. — Конечно, от тебя пахнет чесноком.
— О боже.
— Вот. — Она порылась в сумке и положила ему в руку пару мятных драже «Тик-Так» — вероятно, это походило на усилия мыши, чешущей за ухом слона, но ценится даже небольшая помощь. Джед взял их и с благодарностью сжал ей плечо, а она тем временем тоже бросила несколько драже себе в рот.