Сухое мускулистое тело крепко перебинтовано в районе ребер.
Так… значит, грудная клетка повреждена или ребра, или и то, и другое.
А еще, явная кровопотеря, судя по бледному лицу и проступающим алым пятнам на бинтах.
Плохо.
На лбу под темными волосами виднеется пара ссадин.
Пластырь на левой брови. Скорее всего накладывали шов.
На резкой выделяющейся скуле тоже папу порезов, а нижняя губа – разбита.
Интересно, это откуда он здесь? Такой красивый.
Причем, красивый и в прямом и в переносном смысле.
Я застываю, чтоб не привлекать к себе внимание, но мужчина поморщившись, открывает глаза.
И мне они кажутся непрогляднее самой черной ночи.
– Ух, ты, – он слегка приподнимает уголок губ с неповрежденной стороны. – Ко мне сразу с вещами? Будешь примерять костюмчики для меня, малышка?
Я вся вспыхиваю.
Да есть ли вообще в мире не озабоченные мужики?!
Этот весь в бинтах, еле дышит, а всë туда же.
Нет. Чувствую, что этот пациент мне точно не понравится. Уже видно, что проблемный.
Глава 2 - Условия
– Здесь лежат вещи необходимые для лечения, – я придаю своему голосу как можно более серьезный тон.
Но мужчина лишь хмыкает.
– О, правда? Ну, давай, я весь во внимании. Вытаскивай что там самое эффективное при лечении? Я подожду.
Я вся вспыхиваю.
– Пока рано. Я только принесла. Да и вообще, боюсь, что от такой красоты и перевозбуждения вы просто умрете.
Пациент изгибает бровь, но мое внимание отвлекает совсем другое.
В этот момент я слышу приближающиеся шаги и голос главного врача всей клиники.
Но самое страшное – он останавливается именно возле этой палаты, а после и вовсе входит сюда в сопровождении зава травматологии – Мальцева.
Еще и хирург здесь.
– Докладывай, насколько всë плохо, – сухо цедит главврач, продолжая разговор, но при этом всë его внимание сосредоточено на пострадавшем.
И я понимаю, что никогда не видела Гуляева настолько серьезным и даже напряженным.
– Из серьезного – черепно-мозговая и нужно шить, потому что кровопотеря внушительная. Хорошо долбанулся плечом и грудной клеткой. Впрочем, при таком дтп не удивительно.
– Спасибо, я старался, – ухмыляется больной.
– Макс, давай ты свои шутки засунешь подальше, – цедит главврач.
– Да, брось, пап, надо же хоть как-то разрядить обстановку. А то у тебя такой вид, будто я вот-вот умру, – продолжает хмыкать мужчина, а у меня невольно округляются глаза.
Стоп-стоп.
Он назвал главврача – папой? То есть передо мной тот самый Максим Гуляев о котором я столько наслушалась?
Единственный из династии, который пошел в бизнес, а не во врачи? Правда, в бизнес связанный с медицинскими технологиями, но всë же.
Причем у него получилось всë настолько мощно, что его состояния оценивают в миллиарды.
А еще он холостой красавчик, бабник и по легенде он переспал со всеми медсестрами и женщинами врачами.
Да уж… и я ему нагрубила. Очаровательно.
Надо будет как-то оправдаться потом. Эта работа мне очень нужна.
– К операции уже все подготовлено, – спокойно кивает хирург, делает шаг и… задевает ногой мою сумку.
– Какого хрена? – Он хмурится и только теперь, все замечают моë присутствие.
– Гончарова? – Опускает подбородок мой заведующий. – Ты что вообще здесь делаешь? Да еще и в обычной одежде. Даже открытой – что это за короткая юбка? Где униформа, сменная обувь и что это за сумки? Гончарова, ты вообще с ума сошла?
Я вжимаю голову в плечи и уже мысленно прощаюсь с работой.
Определенно, это один из самых отвратительных дней в моей жизни.
Если меня сейчас уволят, то я не представляю, что делать дальше.
– Вообще-то это мои вещи, – внезапно выдает миллиардер. – Их привез курьер. А девушка уже уходила, переоделась, но я попросил занести эти сумки сюда. Да, я совсем не джентльмен и заставляю такую куколку таскать тяжести. Более того, я еще и хочу еë эксплуатировать и дальше. Так, что пусть именно она будет моей персональной медсестричкой.
В памяти снова всплывает легенда, что этот мужик отымел весь женский персонал.
И ох, как же мне хочется послать его куда подальше.
Но я вместо этого лишь натягиваю услужливую улыбку.
– Тут уж, как Олег Альбертович скажет, – я смотрю на главврача в надежде, что он откажет.
Но он явно сосредоточен на состоянии сына, поэтому лишь отмахивается.
– Хорошо, плевать. Везите его в операционную.