—Рискнем, — сказал Иванов и, включив фонарик, направил его на один из силуэтов. Гумилев увидел, что это колоссальная статуя, изображавшая человека с длинным носом и длинными же ушами, косо вкопанная в землю.
—Рапа-Нуи, — удовлетворенно констатировал Иванов. — Остров Пасхи по-нашему.
—На чертеже это место подчеркнуто трижды, — вспомнил Андрей. — Возможно, Свиридов где-то здесь.
Они подошли вплотную к статуям. Колоссы высились над ними, не обращая внимания на нарушивших их покой людишек.
—Долго же мне пришлось вас ждать, — раздался откуда-то из чернильной тени хорошо знакомый Гумилеву голос. — Ну, как говорится, лучше поздно, чем никогда.
—Товарищ генерал! — радостно откликнулся Иванов. — Виноват, заплутали мы…
Он осторожно повел фонарем туда, откуда слышался голос. Там, у основания одной из статуй, стояла маленькая одноместная палатка, рядом с которой на раскладном брезентовом стуле сидел живой и здоровый генерал Свиридов. На коленях у генерала лежал черный автомат неизвестной Гумилеву модели, не такой короткий, как «Вихрь», и с утолщенным стволом.
—Ну, — сказал Свиридов, — милости прошу к нашему шалашу.
—А теперь объясните мне, что все это значит, — сказал Гумилев, останавливаясь в двух шагах от генерала. — Зачем нам понадобился остров Пасхи, если враги наши прячутся в Арктике?
—Климат здесь поприятней, — глухо усмехнулся Свиридов, — в Арктике я бы околел, пока вас ждал. А теперь можем и освежиться.
Генерал, не оборачиваясь, ткнул пальцем куда-то себе за спину.
—Там — вход в пещеру. В ней находится линза, через которую можно попасть в Арктику.
—А через ту, с помощью которой мы попали сюда, нельзя?
—Ни в коем случае, — ответил Свиридов. — Долго объяснять, Андрей Львович. Пока просто прими к сведению: линза, ведущая на базу «Туле», только одна. И она там.
—Черт знает что, — выругался Гумилев.
—А климат здесь и правда поприятней, — улыбнулся ему Иванов. — Пойдемте, Андрей Львович, следующая остановка — 85-я параллель.
Свиридов тяжело вздохнул.
—Не все так просто, Ваня. Линза здесь, я точно знаю. А вот добраться до нее не могу.
—Почему же? Так хорошо спрятана?
—Защита от дурака. — Генерал невесело усмехнулся. — Те, кто прокладывал маршрут отсюда в Арктику — или из Арктики сюда, этого я не знаю, — не хотели, чтобы им пользовались случайные люди. Островок этот — место, конечно, уединенное, но и здесь народу хватает. Поэтому линза спрятана так, что я за месяц ее так и не обнаружил.
Гумилев почувствовал, что у него опускаются руки.
—Тогда зачем все это? Зачем вы настаивали, чтобы я присоединился к вам? Да вы отдаете себе отчет, что, исчезнув из Москвы, я подставил под удар Марусю и Марго?
Он почти кричал. Свиридов глядел на него без всякого сочувствия, кривя тонкие губы.
—А ну-ка, прекратить истерику! Я ведь ясно сказал — добраться до нее не могу. А — можешь.
Где-то в скалах пронзительно закричала птица.
—Объясните, — Андрей усилием воли заставил себя успокоиться, — почему вы так в этом уверены?
—Интуиция, Андрей Львович. Помнишь, я говорил тебе, что это твоя самая сильная черта? Я знаю, что ты сможешь найти дорогу. Потому что в конце пути тебя ждет твоя дочь.
Когда-то, много веков назад, здесь была древняя каменоломня. Тут вырубали из тела горы огромные каменные глыбы и на деревянных полозьях тянули их вниз, к берегу океана, где искусные мастера превращали их в статуи и ставили на постаменты. В самой глубине каменоломни прятался узкий и извилистый ход, ведущий в круглую пещеру, на стенах которой были высечены грубые изображения рыб и птиц.
—Это здесь, — сказал Свиридов. — В легендах это место называется «Храм небес и вод».
Гумилев пошел вдоль стены, трогая ладонями камень. Почему-то камень был теплым, словно где-то в глубине горы топилась гигантская печка. Но ничего похожего на дверь или хотя бы лаз в пещере не было.
—Если вы так уверены, что я могу открыть вход, скажите мне, как это сделать.
—Увы, — покачал головой генерал. — Это мне неизвестно. Просто прислушайся к себе. Твоя интуиция подскажет верный ответ.
Лучше бы он этого не говорил. Гумилев глубоко задумался, пытаясь получить какую-нибудь подсказку от внутреннего голоса, но тот, как назло, молчал. Иванов, которому, видимо, надоело смотреть, как он мучается, начал простукивать стены прикладом автомата.
—Не майся дурью, — бросил ему Свиридов. — Я тут уже все десять раз обстучал.
—И потолок? — спросил Андрей рассеянно.