На экране компьютера крутилось закольцованное изображение — серебристый «Лексус» Эшбоу выезжает за ворота объекта HAARP.Самого водителя за тонированными стеклами видно не было, но номерные знаки машины были видны отчетливо.
—А вот чек с заправки, — Маккормик с видом триумфатора положил перед Ковальски ксерокопию листа бухгалтерского отчета. — Именно этим вечером был убит Харрис. А оплачен чек кредиткой Эшбоу.
—Убедил, — сказал Ковальски, подумав. — Пора его брать.
—Это невозможно, — сказал полковник Батчер.
—Вот запись с видеокамеры, установленной на чек-пойнт С.Дон Эшбоу покинул территорию комплекса в 17.30. Смерть доктора Харриса наступила между 19.00 и 21.00. У Эшбоу было полтора часа, чтобы инсценировать сердечный приступ и взломать защиту сервера.
Батчер потер виски. Похоже, он страдал от сильного похмелья.
—Но зачем ему было убивать Харриса?
—План «Гоморра», — объяснил Маккормик. — Все дело в этом чертовом плане. Эшбоу продал его китайцам — то есть это наиболее вероятный вариант. Ваш Чен написал десяток докладных записок с предупреждением — китайцы, мол, спят и видят, как бы добраться до секретов HAARP. Но Эшбоу их все клал под сукно — а хуже всего то, что он их редактировал. Убирал из них все конкретные данные, сценарии хакерских атак, имена генералов спецслужб, которые занимаются разработкой темы HAARP. В результате документы, которые должны были поставить на уши все руководство «Феникса», превращались в никому не интересные отписки. То же самое, думаю, происходило и с докладными самого Харриса, только эти вообще исчезли бесследно.
—Как это?
—Эшбоу их просто уничтожил. А то, что они были, подтверждает подруга Харриса, Лайза Арчер.
Батчер некоторое время молчал, глядя на фэбээровцев ничего не выражающим взглядом. Потом сказал:
—Извините, джентльмены.
И ушел в ванную. Слышно было, как там плещется вода.
Ковальски посмотрел на напарника и сделал быстрое движение рукой, опрокинув в рот воображаемый стакан.
Маккормик кивнул.
Полковник вернулся через несколько минут, взгляд его стал куда более осмысленным. На бритом черепе блестели крупные капли воды.
—Что требуется от меня? — деловым тоном спросил он.
Маккормик ожидал этого вопроса.
—Мы были бы весьма благодарны вам, полковник, если бы вы обеспечили максимальную скрытность предстоящей операции по аресту мистера Эшбоу.
—Это и в моих интересах, — кивнул Батчер. — Никому не нужен скандал на секретном оборонном объекте.
—Отлично. Эшбоу мы возьмем сами, но нужно, чтобы ваши парни из взвода охраны подогнали к его дому минивэн без окон. У вас же есть такие?
—Есть. Я пошлю троих парней с оружием. Боитесь, как бы Эшбоу не попытался привлечь на свою сторону кого-то из своих головорезов?
—Это маловероятно, — сказал Маккормик, — но лучше подстраховаться. Дальше — самое главное. Самолет. Мы, конечно, можем отвезти Эшбоу в Анкоридж, но я предпочел бы воспользоваться армейским аэродромом Гаконы.
Батчер скорчил кислую гримасу.
—Вообще-то это строго запрещено. Гражданские лица…
—Позволю себе напомнить, — веско сказал Ковальски, — за ходом этого расследования следит лично президент Соединенных Штатов.
(Вообще-то не президент, а его помощник по национальной безопасности по прозвищу Железная Задница, но разница, на взгляд Ковальски, была невелика.)
—Принимая во внимание высокую важность этого дела, — Батчер по-прежнему походил на человека, съевшего неспелое яблоко, — я предоставлю в ваше распоряжение военный транспортник.
—Ну и прекрасно, — с облегчением подвел итог разговору Маккормик. — Уверен, ваша помощь будет должным образом оценена президентом.
Минивэн подъехал к дому Эшбоу без десяти семь. Начальник службы безопасности покидал свое жилище в семь ровно — его рабочий день начинался в восемь, а расстояние до офиса можно было преодолеть за пятнадцать минут неспешной ходьбы, но Эшбоу был трудоголиком.
Маккормик и Ковальски вылезли из машины. Вслед за ними на землю спрыгнули двое здоровенных сержантов с нашивками «MP» на рукавах. Рядовой Хорн, изрядно превосходивший сержантов габаритами, остался в фургоне.
Ковальски постучал в дверь.
—Доброе утро, джентльмены, — сказал Эшбоу, появляясь на пороге. Он был одет в строгий серый костюм, темно-бордовый галстук был завязан сложным узлом «лонг-айленд». — Чем могу служить?
Тут он увидел сержантов, чьи мрачные физиономии не оставляли простора для сомнений, и отступил на шаг назад.