Для борьбы с «Мигами», теми немногими, что еще оставались у сторонников бывшего ливийского лидера, лучше всего подходили переносные зенитно-ракетные установки «Стингер». Но они стоили дорого, и у мятежников их почти не было. Поэтому самолеты, которые сторонники полковника в последние недели подняли в воздух, — до этого считалось, что вся авиация Каддафи уничтожена, — летали над Сиртом беспрепятственно — разумеется, в те часы, когда истребители НАТО «отдыхали» на своих базах. За день таких часов набиралось три-четыре, и в это время сторонники полковника старались нанести силам мятежников максимальный урон.
Получалось это плохо: армия повстанцев представляла собой множество маленьких разрозненных групп, а такие мелкие цели — сущее наказание для военной авиации. Обычно «Миги» наносили урон не столько мятежникам, сколько ни в чем не повинным гражданам, их домам и машинам. Впрочем, так же действовала и авиация НАТО, поскольку войска бывшего правителя Ливии были рассредоточены на большой территории или укрывались в городах, используя мирное население в качестве живого щита. Война шла уже восьмой месяц, и, несмотря на слухи о бегстве Каддафи и близкой капитуляции его приверженцев, казалось, могла продолжаться бесконечно. Али Мусу это устраивало: в армии мятежников платили деньги, не слишком большие, но всяко больше, чем зарабатывал плетельщик корзин, которым он был до войны.
Самолет улетел. Из переулка вывернул, дребезжа и воняя соляркой, старенький грузовичок с закрытым брезентом кузовом. Остановился в десяти шагах от Мусы.
—Эй, парень, — окликнули его из кабины грузовичка, — хватит попусту тратить патроны, иди лучше помоги!
Муса, не торопясь, подошел. Он чувствовал себя героем, а герои ходят с достоинством.
Из кабины выбрался невысокий седой мужчина в камуфляже и красном, лихо заломленном набок берете. На поясе у мужчины висел большой черный пистолет — Мусе показалось, что американский, но он не настолько хорошо разбирался в оружии, чтобы быть в этом уверенным.
—Что значит «попусту»? Да я прогнал этот собачий «Миг» прочь от нашего квартала!
—Он и так улетал, — оборвал его седой. — Халид, Фархад, за дело!
В кузове произошло движение. Брезентовая крыша соскользнула с металлических рам, словно змеиная кожа. Муса увидел какую-то затянутую камуфлированной сеткой громоздкую штуковину, вокруг которой суетились двое парней — по виду чуть младше него. Они открыли заднюю стенку грузовичка и опустили по ней на землю два металлических рельса-направляющих. Затем принялись подталкивать к ним штуковину.
—Готовься принять эту штуку, когда она пойдет по направляющим, — приказал седой. — И осторожно, не вздумай ее уронить!
В его голосе чувствовалась такая властность, что Али Муса не посмел ослушаться. Он подошел к рельсам, закинул автомат за спину и протянул к штуковине руки. Седой встал с другой стороны и тоже приготовился принимать груз.
—Опускаем! — крикнул кто-то из парней в кузове.
Камуфлированная сетка и закутанный в ней предмет грозно надвинулись на Мусу. Он уперся обеими руками во что-то очень тяжелое и холодное и начал потихоньку отступать назад — груз медленно пополз вниз по рельсам.
Фархад и Халид мало-помалу отпускали крепкие брезентовые ремни, которыми был обмотан загадочный предмет, и все равно даже вчетвером они едва удерживали его на направляющих. Один раз Муса споткнулся и чуть не упал; штуковина тут же навалилась ему на руки всем своим весом, и он едва не отпустил ее.
—Держать! — рявкнул седой голосом, не обещавшим ничего хорошего.
Муса, к счастью, удержался на ногах и не выпустил груз.
В конце концов они все-таки установили предмет на земле. Фархад и Халид втянули обратно рельсы и синхронно спрыгнули на землю. Они оба были высокие — выше Мусы — и демонстрировали отличную военную выправку.
—Готовьте «погремушку», — распорядился седой, взглянув на часы. — У нас есть пятнадцать минут — потом прилетят гости.
Один из парней нырнул под камуфлированную сеть и принялся там чем-то щелкать. Второй достал наладонник в зеленом пластиковом корпусе и, сосредоточенно хмуря брови, начал что-то высчитывать. Седой, словно вспомнив о присутствии Мусы, вытащил из кармана двадцатидолларовую бумажку и сунул ему.
—Это тебе за помощь. А теперь беги отсюда. Здесь скоро будет жарко.
Муса торопливо схватил бумажку, на миг забыв о том, что герои все делают с достоинством. Развернулся и довольно быстрым шагом пошел прочь — но лишь для того, чтобы, завернув за угол, нырнуть в пробитую в кирпичной стене дыру и, стараясь не мелькать в лишенных стекол окнах, побежать к лестнице, ведущей на второй этаж.