Она прошла на кухню, достала из холодильника бутылку своей любимой минеральной воды «Перрье». Сильными пальцами открутила пробку, взяла хрустальный бокал и налила до краев.
Вода показалась ей чуточку мутноватой, но Катарина, поглощенная мыслями о предстоящей схватке с Андреем, не обратила на это внимания.
—Никого нет, госпожа, — доложил ввалившийся в кухню Боря. Он запыхался — видно, добросовестно проверил все комнаты в доме, включая «башенку» Евы. — Сбежал он.
—Я знаю, — спокойно сказала Катарина. — Сейчас мы поедем за ним. Приготовься, возможно, придется драться.
—Хо, — сказал Боря, — с вами и размахнуться-то не успеешь. Как вы их четко: раз, два и все! Прямо как в тире.
—Имей в виду, если Гумилев поймет, что ты его продал, первым он попытается убить тебя.
—Продал! — скривился Боря. — Это не я его продал, а он меня хотел купить. За вшивые семь миллионов евро.
Катарина допила воду и аккуратно поставила стакан в мойку.
—Ты хорошо умеешь считать, Борис, — сказала она. — Семь миллионов евро — ничто по сравнению с доходами гауляйтера Москвы, которым ты станешь очень скоро. У тебя будут тысячи рабов, Борис, тысячи наложниц и почти безграничная власть — никакие деньги не смогут дать тебе такого. К тому же в Четвертом Рейхе единственной валютой будет золотая рейхсмарка.
Она повернулась, чтобы вытереть руки полотенцем, и вдруг почувствовала, как у нее закружилась голова.
—Что это? — удивленно спросила Катарина.
—Что, госпожа? — Голос Бориса долетал до нее как сквозь вату.
«Яд, — мелькнула в голове страшная мысль, — Андрей отравил воду…»
—Врача, — успела произнести Катарина, оседая на пол. Сознание уплывало.
—На помощь! — зачем-то крикнул будущий гауляйтер Москвы. — Помогите!
«Болван, — подумала Катарина, — в доме же никого, кроме нас, нет…»
Это была ее последняя мысль.
Глава 18. Врата Пустоты
Москва, ночь с 4 на 5 ноября 2011
Иванов вел машину с расчетливой удалью профессионального гонщика. До Остоженки они добрались за двадцать пять минут, потом нырнули в лабиринт переулков, ведущих к Арбату, и, наконец, остановились в каком-то мрачном, скудно освещенном дворе.
Иванов молча вылез из машины, открыл багажник и извлек оттуда два объемистых вещмешка. Протянул один Гумилеву.
—За мной, пожалуйста. — Посланец Свиридова уверенно направился к угловому подъезду, под козырьком которого едва тлела желтая лампочка. Андрей, проверив, на месте ли пистолет, последовал за ним.
В подъезде было темно и пахло рыбой. Иванов, включив маленький фонарик, легко поднимался по ступенькам, его огромная тень прыгала по исписанным граффити стенам. На лестничной площадке третьего этажа он остановился и обернулся к Гумилеву.
—Андрей Львович, прошу вас, ничему не удивляйтесь и не задавайте лишних вопросов. У нас очень мало времени.
Луч фонарика уперся в медную табличку с надписью «Ю.С.Бонзо. Звонить два раза». Иванов дважды нажал на кнопку звонка.
—Кто там? — раздался из-за двери надтреснутый старческий голос.
—Юлий Соломонович, это я, Иван. Привел гостя, как и обещал.
—Поздновато вы, — сказал Ю.С.Бонзо недовольно. Защелкали засовы и замки, дверь открылась на ширину цепочки, которую правильнее было бы назвать цепью.
Хозяин квартиры был небольшого росточка, плотный, седой и вовсе не такой старый, как можно было бы подумать по голосу. На взгляд Гумилева, ему было не больше шестидесяти пяти.
—Здравствуйте, молодые люди. — Ю.С.Бонзо снял цепочку и величественным жестом указал куда-то в глубь коридора. — Проходите, не стесняйтесь, только снимайте обувь, у меня паркет…
—Юлий Соломонович… — укоризненно протянул Иванов.
Бонзо, видимо, вспомнив что-то, хлопнул себя ладонью по лбу.
—Ах да, вы же, так сказать, проездом… Тогда вытирайте ноги тщательнее, вон там половичок, а вот тряпочка.
Убедившись, что гости отряхнули со своих ног ноябрьскую слякоть, хозяин удовлетворенно кивнул.
—Пойдемте, пойдемте, все уже приготовлено. Переправим вас в лучшем виде.
Иван, на свету оказавшийся совсем молодым светловолосым парнем с простым круглым лицом, по-свойски подмигнул Андрею.
—Юлий Соломонович у нас, так сказать, хранитель ключей.
—От подземной железной дороги? — усмехнулся Гумилев.
—Я называю это Вратами Пустоты, — важно ответил Ю.С.Бонзо. — А граф Разумовский, впервые обнаруживший феномен, нарек его Зеркалом Исиды.
Он вел своих гостей длинным извилистым коридором, по обеим сторонам которого располагались высокие двери. Похоже, квартира была расселенной коммуналкой, в которой когда-то жило не меньше двадцати человек. Если сейчас Ю.С.Бонзо жил в ней один (а Гумилеву показалось, что это именно так), то в таком огромном жилище ему наверняка должно было быть неуютно и жутковато.