-Какая машина? Ты сейчас находишься дома. – и правда, какая машина дома? Ну же, думай!
-Я только что гулял на улице! – говорю, снимая темно-синюю футболку, и ловлю взгляд девушки-опера на себе. – Нравится? – демонстрирую свое тело, а это тело, женское, садится на кровати, свесив ноги, и осматривает более тщательно сверху вниз, от чего становится неудобно уже мне.
-Тело классное, жаль такому как ты досталось! – говорит, спрыгивая с кровати, и идет к двери.
-Какому «такому»? – вот теперь интересно становится.
-Не хотела это говорить – придурку в штанах. – после чего выходит, а я так и стою с футболкой в руках, забыв что хотел делать. Мда… заслужил. Точно, хотел лечь спать. Смотрю в сторону окна, уже вовсю рассвет, и на сон осталось часа два или может четыре…
Стоило только лечь и коснуться головой той самой подушки, которая впитала в себя запах этой пацанки, сразу провалился в сон. И даже во сне она была такая же грубая и одновременно милая. Такое разве может быть?
Мое персональное утро выдалось еще хуже, чем звонок отца. Я проснулся в обед, и глянув в телефон, понял что было плохой идеей выключить звук на нем пока сплю. Меня все потеряли. Особенно Артем. Что настораживает. Ладно, сначала душ, потом отец и уже потом все остальное.
В доме по прежнему находится много народу. Помимо обычной охраны, до сих пор в доме находятся опера. Моей опер(ши) нигде не видно. Перекинувшись парой фраз с мамой, позавтракал обедом, и пошел узнавать как дела у отца. Только вот пришлось самому ему рассказать - что у меня произошло и почему наш этаж в башне закрыт. Он над чем то задумался. Потом спросил, нужна ли помощь мне, я же отказался. Сам все исправлю. Я же Фаворский. Долго у родителей задерживаться не стал, все-таки у меня есть дела, и я сердечно надеялся, что моей оперши и след простыл после разговора нашего и меня полуголого, оказывается нет. Развалилась на шезлонге перед бассейном и потягивает из трубочки апельсиновый или какой-то там желтый напиток.
-Думал ты сбежала. – говорю ей а реакции в ответ ноль. Игнорить вздумала? Подхожу ближе, и замечаю что она в наушниках. А она отлично работает. Наклоняюсь к ней и выдернув наушник из уха, ору в то же отверстие тоже самое. Она же забавно пугается и проливает на свою белую майку сок. Упс.
-Майка безнадежно испорчена. Одолжить свою? – открыто издеваюсь над ней, она же в ответ, молча встает, и снимает белоснежную испорченную мокрым соком майку и остается в одном черном лифе. И меня черт подери, возбуждает этот стиль ее одежды не сочетаемый. Черный лиф и белая майка. Аррр. Марьяна бы ни за что так не оделась. Опять я вспомнил черта. Поморщился от своих воспоминаний и вернул взгляд на плоский живот, поднялся выше…
-У меня глаза тоже ничего, и они выше. – дерзкая Алиса. С таким именем ее язык не совместим.
-Слишком красивые. – ни капли не лгу. Ее глаза. Она же ухмыляется их закрывая.
-Какого они цвета? - почти тихо и ждет, что я не угадаю. А я их рассмотрел еще вчера, и они мне снились. Выдержав паузу, я вспомнил стихотворение Киплинга.
-«Карие глаза – песок,
Осень, волчья степь, охота,» - мой голос тихий и спокойный, ее лицо безмятежное, лишь уголок губы дергается в улыбке, она быстро возвращает спокойствие. Я подхожу ближе, настолько тихо, что она не замечает, и поднимаю руку, у ее лица, но не касаюсь.
-«Скачка, вся на волосок
От паденья и полета…» - костяшками пальцев касаюсь ее нежной кожи, хм, думал она колючая как кактус, в ту же секунду она дергается и цепляется мертвой хваткой за мою руку.
-Еще раз меня коснешься, я тебе руку сломаю. – говорит она слишком тихо, как будто не веря своим же словам.
-Ладно, я все понял. – убрал руку и направился ко временной парковке в родительском дворе. Притормозил, присвистывая.
Часть 5
Хаммер. Как я его раньше не заметил? А, был занят мыслями об отце. Неплохо зарабатывает полиция на Северном. Может тоже к ним податься? Так и деньги свои верну, и еще заработаю. Как долго за мной будет этот хвост в лице дерзкой Алисы? Вспомнил, что так и не перезвонил Артему, который звонил несколько раз, надеюсь у него там все нормально. Ответил он мне не сразу, и я даже занервничал. Он видел по новостям отца, и все в курсе про покушение, звонили мне узнать как отец.