— Ей нужна пересадка почки.
— Мне так жаль это слышать, — искренне жаль. — Она в списке ожидания?
Ава медленно кивает.
— На Западном побережье есть потенциальный донор, но в канун Рождества мы не можем организовать быструю транспортировку. У нас есть еще пятнадцать часов, прежде чем орган потеряет свою жизнеспособность.
Недолго думая, достаю мобильный телефон, чтобы набрать номер своего офиса в Лос-Анджелесе.
— Как давно она в списке?
— Два года.
Боже.
— Саймон. Это Джонас Фарли, — быстро говорю я, как только он берет трубку. — Через минуту я передам трубку своей нью-йоркской секретарше, и она сообщит тебе все необходимые детали. Короче говоря, есть одна жизненно-важная коробка, которая должна быть доставлена сюда, в Нью-Йорк, как можно скорее. Мой частный самолет уже в Лос-Анджелесе… Я хочу, чтобы пилот был готов к вылету в течение часа.
Раздается тихий вскрик Авы, и на вкус он как мед по сравнению с отвратительной желчью, которая слишком долго загрязняла мой рот. Мне трудно смотреть на нее, когда я передаю ей свой сотовый.
— Спасибо, — шепчет она, и ее голос полон слез.
— Как зовут твою мать? — спрашиваю я, и мой голос звучит довольно грубо.
— Темперанс Джонсон, — пауза. — Но все ее близкие друзья зовут ее Тимми. Это что-то вроде шутки, — она коротко касается моей руки. — Счастливого Рождества, мистер Фарли… Вы сделали нам единственный подарок, на который мы даже не смели надеяться.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь ей в ответ — не ухмылкой или насмешливым оскалом, а настоящей, по-божески честной улыбкой.
— Я подумал, что в долгу перед тобой за то, что ты терпишь все мое дерьмо… Дай мне знать, как пройдет операция. Саймон наготове, если тебе понадобится что-нибудь еще.
Вхожу в кабину лифта, чувствуя себя в кои-то веки наполовину хорошим парнем, а не пустым призраком, которым был большую часть своей жизни. Единственная женщина, которая может снова сделать меня цельным, в данный момент бредет по Пятой авеню с ноющей рукой.
Наши с Авой взгляды встречаются, когда двери начинают закрываться, и тогда я выставляю ногу, чтобы остановить их.
— И просто чтобы между нами все было ясно… — бормочу я. — Лучшим фильмом Николь Кидман всегда будет «Мулен Руж»!
Грейс была права, когда сказала, что в канун Рождества поймать такси было настоящим Армагеддоном. В конце концов, мне приходится подкупить старушку за двести баксов, чтобы она разделила со мной дорогу до Восточной Девятой улицы. Я бы заплатил вдвое больше. Я бы заплатил всему миру.
Безвкусные огни в каждом окне, кажется, больше не раздражают меня. Даже от певцов рождественских гимнов, исполняющих фальшивую версию «Last Christmas» на углу ее квартала, у меня сжимается горло. Они напоминают мне о ней.
Все напоминает мне о ней.
Нахожу ее привалившейся к стене возле дома, она роется в сумочке в поисках ключей, а из ее рта торчат перчатки. Я узнал ее адрес в тот день, когда она переехала сюда больше года назад…
Я скучал по ней тогда.
Скучаю и сейчас.
Но сначала мне нужно перестать казаться ей настоящим психопатом.
— Грейс.
Она удивленно вскидывает голову, а затем вырывает перчатки изо рта.
— Держись от меня подальше, Джонас. Я предупреждаю тебя….
Опускаю взгляд и вижу протянутый перцовый баллончик.
— Ладно, ладно, — я останавливаюсь в паре метров от нее и поднимаю руки. — Просто посмотри на меня. Это все, чего я хочу… Ты можешь сделать это для меня, Грейс?
— Почему ты такой спокойный? — ее голос звучит подозрительно. — Двадцать минут назад ты вел себя как маньяк.
— Многое может случиться за короткий промежуток времени, — признаю я, залезая в карман брюк, чтобы вытащить зажигалку, которую купил по дороге сюда. Я зажигаю ее и подношу к одному уголку папки, которую все еще держу в руках.
— Джонас…
— Тише, злючка. Я пытаюсь загладить вину за длинный список неправильных решений, и это требует полной самоотдачи.
— Продажа компании моего отца…
— Этого не произойдет, — твердо говорю. — Я уничтожаю документы прямо сейчас.
Мы стоим в тишине, наблюдая, как разгорается яркое и неистовое пламя.
— Откуда ты узнал, что Натан отправил то электронное письмо? — тихо спрашивает она, наконец опуская перцовый баллончик.
Я вижу оранжевое и красное сияние, отражающееся в ее глазах, и еще больше замешательства.