– Не помню. – Я пожал плечами. – Что, очень грязно?
– Я бы не сказала. Но вашей жене я ставлю твёрдую двойку.
Очень хотелось ответить ей какой-нибудь грубостью, но я сдержался.
– Не получится. Жена умерла три года назад.
– Извините. – Женщина вздохнула. – Извините, – повторила она.
– Лучше скажите, как вы добрались сюда? На лодке?
– На такси.
– На подводных крыльях?
– Причём здесь крылья?
– Первый раз слышу про плавающее такси.
– Обычное нормальное такси.
– Которому море по колено.
– Какое море? Вода ушла несколько часов назад. И деревья практически все убрали.
Я бросился к окну. Действительно, асфальт почти сухой. И поваленных деревьев не видно. Я бросил взгляд на часы. Боже мой! Шесть часов!
– Сейчас что? Вечер или утро?
– Вообще-то сейчас утро. – Женщина подозрительно посмотрела на меня. – Где моя дочь?
– Спит. Я же сказал вам.
– Покажите её.
– Хорошо. Идёмте в комнату.
Неизвестно почему, но я, вдруг, испугался, что мы не найдём там её дочери. Двенадцать часов вылетели из моего сознания. Девочка сто раз могла проснуться и убежать.
Но мои страхи оказались напрасными. Светлана мирно спала в кресле. Почти в той же позе. Согнувшись калачиком. Только плед раскрылся.
Мать подошла к дочери, бережно накинула плед. Девочка сладко чмокнула губами, но глаз так и не раскрыла.
– Она спит больше двенадцати часов, – прошептал я.– Может, её разбудить?
– Не надо. – Мать отрицательно покачала головой. – Пусть спит. Для неё это не рекорд.
Мы вернулись на кухню. Вовремя. Чайник вовсю кипел.
– С чем будете чай?
– А что у вас есть?
– Зефир. Мармелад.
– Варенья, разумеется, нет?
Меня покоробила бестактность вопроса. Но я опять сдержал себя.
– Кому и для кого его варить?
– От чего умерла ваша жена?
– Она не умерла.
Её брови вздёрнулись вверх, но у неё на этот раз хватило ума промолчать.
– Она погибла. В автокатастрофе, в которую мы попали, возвращаясь с дачи. Вместе с нашей дочерью. Которой сейчас исполнилось бы семнадцать лет.
– А вы?
– Я год провалялся в больнице. Но, как видите, остался жив. И почти здоров. Только с головой не всё в порядке. Да вы не напрягайтесь. Я не кусаюсь. Исправно хожу на работу. Так, со временем нелады. Думал, ещё вечер. Оказалось, утро. Но это не всегда. Только во время сильного стресса.
Я поставил на стол чашки.
– Давайте пить чай. Надеюсь, допрос окончен? Вам как, покрепче?
– Да, пожалуйста. – Женщина подняла свои глазищи. – И простите меня, ради Бога.
– За что?
– Я намеренно провоцировала вас. Хотела узнать, что вы за человек.
– Узнали?
– Уж очень необычная ситуация. Практически невозможная в наше время.
– Что здесь такого невозможного?
– Всё. Чтобы человек бескорыстно помог незнакомому человеку. Так не бывает.
– Считайте, что я чокнутый. В принципе, так оно и есть.
Она не ответила. Лишь пристально посмотрела на меня. После чего стала пить чай. Меленькими глоточками. Абсолютно бесшумно.
А ведь вы даже не представились мне.
– Извините. Кристина.
– Красивое имя. Вы очень молодо выглядите.
– Я рано вышла замуж. И сразу родила.
– А муж куда делся?
Кристина усмехнулась.
– Ушёл в бесконечность.
– Нельзя ли по-русски?
– Бросил.
Я недоверчиво посмотрел на молодую женщину.
– Таких красавиц без причины не бросают. Застукал с любовником?
– Я его застукала. С бутылкой. Каждый вечер застукивала. Пока не надоело.
– Выходит, это вы его бросили?
– Он так не считает.
– Помогает?
Кристина не ответила. Но я и не нуждался в ответе. Какая помощь от алкоголика? Глупо было спрашивать.
– А вы пьёте?
Какое ей дело? Но я опять сдержался.
– Пью. Чай. Иногда кофе. Обожаю ряженку. Летом – квас. Вас устроит такой набор?
– Вполне.
Она была совершенно серьёзна.
– А где вы работаете?
Всему есть предел.
– Вам-то какое дело? Я же не интересуюсь, чем вы занимаетесь?
– Я работаю на заводе. Экономистом.
– С чем вас и поздравляю.
– Не надо иронии. Вполне естественное желание узнать, с кем проводит время моя несовершеннолетняя дочь.
– У неё и спросите.
– Спрошу. А сейчас я хочу узнать всё о вас.
– Зачем? Вы видите меня в первый и, надеюсь, в последний раз в этой жизни.
– Вы всё ещё надеетесь убедить меня в том, что моя дочь случайно оказалась в вашей квартире? На другом конце города? Где она никогда не бывает? В своём лучшем платье?
– Надеюсь, туфли тоже не самые плохие?
– Туфли мои.
Чёрт меня дёрнул подойти к окну! Пусть бы её разлюбезная дочурка схватила воспаление лёгких… Нет. Нехорошо так думать.