Как он дожил до летних каникул, как не свихнулся от иссушающей мозг и сердце ревности, Саша и сам не понимал. Зато глаза его стали необыкновенно зоркими. Он стал замечать то, на что раньше не обращал ни малейшего внимания. Оказалось, что Наташа – самая востребованная девочка в их классе, да, пожалуй, и во всей школе.
Не один красавец и сердцеед Сергей Дерябкин пользовался её взаимностью. Возле Наташи постоянно крутились все сколько-нибудь заметные ребята из их школы. И не только ребята, и не только из их школы, но и вполне себе взрослые парни, которые давным-давно забыли, как противно звенит по утрам назойливый школьный звонок.
Наташа была нарасхват и явно не обделена мужским вниманием. Саша не знал: радоваться ему или огорчаться такому обстоятельству?
Кто такая Наташа? Просто красивая и гиперобщительная девочка или?..
Об «или» не хотелось и думать, но почему-то упорно думалось. Крутились, вертелись в голове всевозможные красочные картины. Одна хуже и гнуснее другой… Хоть вешайся!
Но почему, стоит ему увидеть Наташу, её чистое, нежное лицо, её огромные лучистые глаза, как всё плохое, что думалось о ней, моментально исчезает, испаряется из его бестолковой головы? И хочется самому сочинять лучшие в мире стихи, чтобы посвятить их самой красивой, самой лучшей девочке во всей их гигантской Вселенной и даже далеко-далеко за её пределами.
Бесконечными ночами, лёжа в кровати, Саша перебирал в уме все слова о любви, какие только знал, старательно подыскивая к ним рифмы, но почему-то в итоге получалась такая белиберда, не имеющая никакого отношения к стихам, что впору было самому становиться на четвереньки и выть на луну. Нет, не поэт он. Не поэт. Не дано ему поэтического дара.
Тем временем, в положенный срок, закончился предпоследний учебный год, и настало долгожданное лето. Родители отправили Сашу в деревню, к бабушке. Деревня, точнее, деревенька, в которой жила Сашина бабушка, была совсем крохотная. Всего шесть домов, в которых ещё жили люди: пять старух и дед. Да несколько почерневших от дождей и покосившихся на бок пустых домов с заколоченными досками окнами.
В деревне и дачников-то не было. Какая дача, если ближайшая речка в семи километрах? Даже Саша отказался от глупой затеи ходить туда купаться. И не до купанья было. Всё лето Саша проторчал в бабушкином огороде. Бабушка болела, ей нельзя было наклоняться, вот Саша и обрабатывал в одни руки двадцать пять соток. И не бросишь огород: с него кормились и бабушка, и его семья.
Но что Саша любил, так это ходить в лес, который, к счастью, был совсем рядом, практически сразу за огородом. Он собирал землянику, чернику, малину, бруснику, из которых бабушка варила варенье в огромном латунном тазу. Но больше всего ему нравилось ходить за грибами. Приносил он их немало. Бабушка замучилась их солить и сушить. Такой вот хозяйственный был паренёк. Да и что ему оставалось там делать? Зато загорел, тело налилось мускулами.
О Наташе Саша старался не думать. Всё равно, ему, такому заурядному пареньку без каких-либо выдающихся способностей, ничего «не светит». Куда ему со свиным-то рылом да в калашный ряд!
Но Наташа была очень хитрая. Она приходила к нему по ночам, когда Саша был бессилен прогнать её прочь. Приходила – такая красивая, вся сотканная из солнечного света! – и, загадочно улыбаясь, кружилась перед ним в каком-то странном, ни на что не похожем фантастически прекрасном танце. Затем внезапно замирала перед ним, улыбка медленно сползала с её лица, и Наташа начинала таять, одновременно отодвигаясь куда-то далеко-далеко, пока совсем не пропадала в лёгкой туманной дымке.
И таких снов было много. Почти каждую ночь. И все один в один, как под копирку.
Попробуй тут забыть про неё…
Вот и первое сентября. Последнее первое сентября. Так странно было на душе, он и хотел, и боялся встречи с Наташей. Какой она стала за лето? Как изменилась? Стала ещё красивее, ещё увереннее в себе? Прибавилось ли у неё поклонников?
Странно, Наташа практически не изменилась за три летних месяца. Даже не подросла, в отличие от него. Или подросла, но совсем немного. Во всяком случае, Саша мог теперь смотреть на девушку «свысока».
Но что ему это дало? Ничего. Наташа была всё также окружена толпой поклонников, всё также недосягаема для него.
Однажды, на уроке математике, их «математичка» Нина Александровна как-то странно посмотрела на Сашу:
– Ты не хочешь заниматься в нашем драматическом кружке? – спросила она.
Саша знал, что Нина Александровна вела в их школе драматический кружок, но никак не связывал себя с лицедейством. Где он и где актёры?
– Зачем? – выдавил из себя Саша.