– На всяких попробовали, – поддакнула вторая.
Они подошли к дивану, оглядели его и сели, закинув ногу на ногу. С вызовом уставились на Виталика.
– Ты учти, – сказала рыжая Виталику, – Ашот не любит фокусников.
– Знаешь, что он с ними делает? – подпела напарнице чёрненькая.
– Да успокойтесь вы, – отмахнулся Виталик. – Расслабьтесь. Всё путём. Как насчёт того, чтобы немного накатить?
– Можно и не немного, – усмехнулась рыжая.
Виталик бесцеремонно залез в бар, вынул бутылку армянского коньяка, поставил на журнальный столик, к ним присоединил четыре рюмки. Посмотрел на меня.
– Принеси чего-нибудь пожевать.
Мне совсем «не улыбалось» пить, на ночь глядя, тем более с проститутками, которых я видел в первый – и, надеюсь, – последний раз в своей жизни. Но делать нечего. Я смотался на кухню и притащил оттуда тарелку с нарезанным лимоном и коробку с шоколадными конфетами. Молча поставил всё на столик и уселся в кресло. Пить с ними я не собирался. Ни за какие коврижки. Чтобы Виталик там не придумал.
Виталик лихо раскупорил бутылку и разлил коньяк по рюмкам.
– За знакомство, – сказал Виталик, отправляя в рот напиток.
У меня глаза реально полезли на лоб. Ведь я был уверен, что Виталик за свою двадцатилетнюю жизнь в рот не брал ничего спиртного. И вдруг. Да так лихо. Когда научился?
Девицы сдвинули маски на подбородок и, не чинясь, последовали его примеру. Моя рюмка осталась целой.
– А ты чего не пьёшь? – поинтересовалась у меня чёрненькая.
У неё оказалось совсем детское личико. Сколько же девочке лет? Совсем молоденькая. Но пьёт лихо. Даже не поморщилась. А конфеты ест одну за другой. Как ребёнок. Не хватает влипнуть в историю с педофилией. Впрочем, рыжая выглядела значительно старше.
– Он спортсмен, – подмигнул мне Виталик. – Ему нельзя. Ну, ещё по одной?
Девицы не возражали. Очень скоро бутылка опустела. Рыжая осушила и мою рюмку. Коньяк оказал своё действие на девиц. Чёрненькая соскочила с дивана и стала отплясывать перед нами какой-то непонятный танец, «эротично» покачивая тощими бёдрами. Рыжая развалилась на диване и, прищурив глаза, в упор смотрела на Виталика.
– Хватит ломаться, – сказала она. – Пойдём.
– Сейчас пойдём, – усмехнулся Виталик, – но не туда, куда ты думаешь.
– А куда?
– На улицу.
– Зачем? Вы что, извращенцы? Вам надо непременно на людях? Мы на это не подписывались.
– Хотите заработать по тысяче баксов? – вопросом на вопрос ответил Виталик.
И он, одну за другой, выложил на столик ровно двадцать стодолларовых купюр.
Девицы переглянулись.
– А что надо делать? – перестав отплясывать, поинтересовалась чёрненькая.
Рыжая, молча, разглядывала деньги.
– Дойти голыми до станции метро, – ответил Виталик, поглаживая доллары.
– И всё? – спросила чёрненькая.
– И всё.
– А дальше что? Нас не пустят в метро в таком виде.
– Оденетесь перед станцией.
– Где мы возьмём одежду?
– Одежда будет у нас. Получите её вместе с деньгами.
– А маски?
– Идите в масках.
Чёрненькая вопросительно посмотрела на подругу. Та снисходительно усмехнулась.
– Мы и до метро не дойдём, как нас менты заметут. Вместе с одеждой и баксами. И потом нам целую ночь обслуживать всю ментовку. Да ещё заплатить немалый штраф. А что утром скажет Ашот?
– Нельзя нам уходить отсюда, – вздохнула чёрненькая. – Мы обязаны оставаться там, куда нас привезли и полностью отработать контракт. Без всякой самодеятельности. Кто пойдёт со мной?
И она посмотрела на меня. А я на Виталика. Сказать, что мой взгляд был свирепым, ничего не сказать.
– Воля ваша, – сказал Виталик, убирая баксы во внутренний карман пиджака. – Не хотите подзаработать, не надо. Сидите и ждите вашего драгоценного Ашота. Я скажу ему, что свой контракт вы отработали честно, и претензий к вам нет.
– Стоп! – Рыжая подняла вверх указательный палец правой руки. – Я правильно поняла, что нас пригласили только для того, чтобы заставить прогуляться по улицам голыми?
– За отдельную и весьма неплохую плату, – уточнил Виталик.
– Раз мы вам не нужны, убирайтесь в другую комнату, – заявила рыжая. – Мы ложимся спать. Хоть в кои-то веки выспимся по-человечески, – добавила она, блаженно потягиваясь.
Я посмотрел на Виталика. Он смущённо пожал плечами. Нам ничего не оставалось делать, как покинуть комнату, оставив там двух незнакомых девиц, весьма своеобразно относящихся к законам и нравственности.
– Спасибо, друг, – сказал я утром Виталику, когда девицы умотали со своим Ашотом и мы, наконец, остались одни, – ты весьма развлёк меня. Скуки как не бывало. Но убедительная просьба: никогда больше не развлекай меня подобным образом.