– Продали?
– Нет. Что мы, психи? Эта картина через десять лет будет стоить миллионы!
Я придержал при себе своё мнение. Пусть люди тешатся.
– Куда мы сейчас? – переменил я тему. – В гостиницу?
– Зачем в гостиницу? Мне вчера звонила помощница Касаверии. Сказала, что хозяйка велела привозить вас прямо в особняк. Поселитесь на втором этаже, в свободной спальне.
– Это в которой Арсений Пафнутьевич помер?
– Зачем? Арсений Пафнутьевич умер в больнице. И затем, на втором этаже несколько спален. Для гостей. А спальню своего мужа Касаверия закрыла на ключ.
Остальную дорогу, пока таксист вёз нас, мы молчали.
Особняк меня впечатлил. Огромное трёхэтажное здание за шестиметровым – не меньше – забором из жёлтого кирпича.
– Да здесь целое поместье! – вырвалось у меня, когда машина въехала во двор, мощённый красной брусчаткой. – А это что за дом?
– Там живёт прислуга.
– Что ещё за прислуга?
– Повар, садовник (сад вон какой огромный), горничная, экономка. Ещё есть охрана. Но эти ребята приходящие. Они находятся внутри особняка, на первом этаже.
Однако! Во сколько же обходится содержание такой прислуги? Я вздохнул. Ничего не поделаешь. Надо привыкать к богатой жизни.
Дверь нам открыла моложавая и весьма миловидная женщина. На ней было лёгкое светлое платьице, не скрывавшее, но и не выставлявшее на показ, отменную фигурку хозяйки. Женщина улыбнулась Ангелине Сергеевне и окинула меня быстрым любопытным взглядом красивых серых глаз.
– А мы вас заждались, – певуче проговорила она. – Проходите в дом, гости дорогие. Денис! – крикнула она кому-то. Возьми из машины вещи. Занеси на второй этаж. В голубую спальню.
Из домика для прислуги вышел огромный бородатый мужик неопределённого возраста. Впрочем, кто их, бородатых, разберёт, сколько им лет? Одет он был очень пёстро и необычно, по моде столетней давности. На нём была бархатная зелёная жилетка, под которой алела сатиновая косоворотка, синие плисовые (так, кажется, называется этот материал) штаны и яловые, начищенные до блеска сапоги. На голове – коричневый картуз с лаковым чёрным козырьком. До полного счастья не хватало только воткнутой в картуз красной или белой розы. Денис взял в ручищи чемоданы, вытащенные таксистом из багажника, и, громыхая по брусчатке сапогами – явно подкованы – потащил их куда-то в сторону.
– Там лифт, – пояснила Ангелина Сергеевна на мой вопросительный взгляд. – А это – Танечка. – Она слегка коснулась рукой плеча миловидной женщины. – Экономка. Или как тебя правильно величать?
– Называй, как хочешь. – Танечка застенчиво улыбнулась. – Чего вы стоите? Проходите в дом. Обед остыл, наверное. Уж Иван Савельевич так старался! Угодить новому хозяину. А то вышвырнет за порог. Без выходного пособия.
– Не вышвырнет. Серёжа – скромный мальчик. И очень порядочный. Я навела справки.
Однако!
– Самолёт задержался, – пояснила Ангелина Сергеевна нашу задержку. – Ты, Серёжа, проходи. Располагайся. Я вечером заскочу. Уладим наши дела. А сейчас мне надо в офис. Клиенты заждались. Ругаются, наверное.
– Тогда до вечера. – Танечка вновь улыбнулась. Очень шла ей улыбка. – А вы, Серёжа, заходите в дом. Ничего, что я вас так, без отчества?
– Ничего.
Таня мне понравилась. Жаль, на правом безымянном пальце сверкает золотое обручальное кольцо. Интересно, кто её муж? Не Денис ли, случаем? И зачем он так странно вырядился? Кто ему приказал? Не по своей же воле. Так в фильмах о дореволюционных временах костюмеры наряжают кучеров и приказчиков.
Я отогнал засвербевшие в голове дурацкие мысли и, ступая следом за экономкой, поднялся на второй этаж, где мы прошли в «голубую» комнату. В этой комнате – просторной и светлой – всё было голубое. Даже мебель.
Но мне понравилось. Мне пока вообще всё нравилось в этом доме. «Особняке». Вопрос: насколько он обособлен?
– Располагайтесь, – сказала мне Таня и вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь.
Я стоял посреди комнаты рядом со своими чемоданами. Однако, Денис проворный малый. Или мужик? Наверное, числится садовником. Но кого я ещё не видел?
Не успел я так подумать, как дверь открылась, и передо мной предстало ещё одно видение женского пола. Почему видение? Спросите у Пушкина. Видение было необыкновенно привлекательной девушкой. Причём, совсем молоденькой. И без обручального кольца. Это я сразу разглядел. Она была в джинсах и обтягивающей высокую грудь белой маечке. Я мгновенно забыл про Татьяну.
«Видение» прищурило карие глазки и вопросительно уставилось на меня. Гм, что бы это значило? Арсений Пафнутьевич – мастер загадывать загадки. Но кто это? Помощница моей будущей жены или горничная?