– Не знаете, где здесь поблизости имеется ЗАГС? – спросил я у спутницы, когда мы вышли на крыльцо.
– За углом, на соседней улице.
Откуда она знала про это? Ведь жила в другом районе Москвы. Видимо, девушки всегда знают всё, что касается свадьбы.
Дорога до ЗАГСа не заняла и трёх минут. Там у нас первым делом потребовали паспорта, которые мы и предъявили.
– А где справка из роддома? – поинтересовалась работница ЗАГСа.
Я ошалело уставился на пожилую женщину.
– Какая справка?
– Что ваша девушка беременная.
– Как она может быть беременной, если мы познакомились с ней час тому назад?!
– Тогда разрешение ваших родителей на брак.
– Причём здесь наши родители? Мы хотим жениться, а не родители!
– Когда вам исполнится по восемнадцать лет, тогда и приходите. А сейчас брак возможен только с согласия ваших родителей.
Мы ушли, «не солоно хлебавши». Смешно, мы даже не опоздали на лекцию. Получается, не просто так забыл я в аудитории свой портфель.
Опять мы сидели за одним столом. Сердце, слава Богу, работало в штатном режиме. Почти нормально.
«Как тебя зовут?» – написал я в тетради, вспомнив, что мы ещё не познакомились. Совместного похода в ЗАГС я счёл достаточным, чтобы перейти на «ты».
«Алёна. А тебя?»
«Сергей. Что ты делаешь вечером?»
«Не знаю. А что?»
«Пойдём в кино?»
«В какое?»
«Любое. Какое хочешь».
«Пойдём»…
Весной мы поженились. С чем сравнить первые пять лет нашей совместной жизни? Полная эйфория. «Майский день. Именины сердца». Я купался в нашей любви. Именно, нашей.
Тогда скажи мне кто, что вечной любви не существует, что ровно через десять лет в том самом ЗАГСЕ, в котором в нашу честь звучал марш Мендельсона, я буду разводиться со своей женой, я бы долго и выразительно крутил пальцем у виска. (Дружеский совет: никогда ни в чём не зарекайтесь: никто не может знать, что ждёт его на длинной дороге под названием жизнь).
Большая часть представителей сильной половины рода человеческого в своём разводе обвиняют бывшую тёщу. Я не мог (и не могу) сказать о Светлане Викторовне ни одного худого слова. Всегда, во всех внутрисемейных конфликтах, она вставала на мою сторону. Исключительно на мою. Недаром, при разводе, Алёна сказала, что мне следовало жениться на её матери.
Глупость, конечно, но мы и сейчас со Светланой Викторовной поздравляем друг друга со всеми праздниками. Что касается тестя, то Пётр Сергеевич вёл себя подчёркнуто нейтрально. И на том спасибо.
Мой отец не был нейтральным. Он души не чаял в снохе. Сюсюкал с Алёной как с маленьким ребёнком. И, конечно, всегда был на её стороне. Но хотел бы я увидеть хоть одного мужчину, который был бы холоден с моей женой. Вот моя мать почему-то невзлюбила невестку. Как поджала губы при знакомстве с Алёной, так и не разжимала их при каждой последующей встрече. Были они, встречи, к счастью, нечасты.
Жили мы в однокомнатной квартире на Цветном бульваре, которую родители совместно снимали для нас. Никто нам не докучал. Не вмешивался в нашу жизнь. Быт нас не заедал.
Почему мы развелись?
Есть в химии такие понятия: насыщенный и пересыщенный раствор. Когда, к примеру, сахар перестаёт растворяться в горячем чае, раствор становится насыщенным. А если чай охладить, растворённый сахар выпадает в осадок. Это и есть пересыщенный раствор.
Вот и наша любовь выпала в осадок.
Мы слишком сильно любили друг друга. Пока учились в институте, мы с Алёной практически не разлучались. Всегда и везде были вместе. И нам никогда не было скучно. Я был уверен, что так будет продолжаться всегда, до той минуты, когда мы умрём. Непременно в один день.
После института нам не удалось найти работу в одном учреждении. Но тем горячее были наши вечерние встречи.
Когда началось охлаждение? Не сразу и не вдруг. Постепенно накапливалась психологическая усталость. Стала исчезать острота ощущений. Жизнь пошла по накатанной. Всё было так привычно, так обыденно.
Нас мог связать ребёнок. Но пока учились, нам было не до детей. Затем…. Затем не получалось. Не знаю, чья в том вина. Но, если учесть, что сейчас у Алёны трое ребятишек, вина, скорей всего, моя.
В последний год совместной жизни процесс отчуждения развивался стремительно. Мы всё дальше и дальше отдалялись друг от друга. Но при всём при том я ни разу не изменил Алёне. Как и она мне. В этом я уверен и сейчас.
Показателен один случай. На какой-то вечеринке новоявленный миллионер открытым текстом, в моём присутствии, предложил Алёне руку, сердце и кошелёк в придачу. Как мне хотелось набить ему физиономию. Но рядом с миллионером крутились два здоровенных мордоворота – его телохранители. Нечего было и мечтать, чтобы подступиться к их самодовольному хозяину. Алёна ничего не ответила подонку. Она, молча, взяла меня за руку и увела домой. В ту ночь у нас была последняя близость…