Но вот и пункт назначения. Я выложил продукты на чёрную ленту и приготовил требуемые деньги. Стажёр – молоденькая худенькая девочка лет восемнадцати, не больше – назвала сумму. Я удивлённо посмотрел на неё.
У девочки был странный цвет глаз. Ни серые, ни голубые, ни синие, ни карие, ни чёрные. Я так и не понял, какого они у неё цвета? Никогда не видел таких глаз. Скорее тёмные, чем светлые. Вот и всё, что я мог бы сказать.
Я так увлёкся определением цвета её глаз, что совсем забыл про деньги. Девушка (язык не поворачивается назвать её кассиршей) вежливо, но несколько громче, повторила сумму, подлежащую оплате.
– Девушка, вы правильно сосчитали?
Она покраснела. Очень сильно.
– Извините, – пролепетала она. – Я нечаянно.
Я смутился не меньше девушки.
– Вы неверно меня поняли, – поспешил я успокоить стажёра. – Я вас не ругаю. Наоборот. Вы явно что-то пропустили. Проверьте, пожалуйста. По-моему, не пикнуло на сосисках.
Девушка «перепикала» мой немудрёный товар. Я оказался прав. Сумма, подлежащая оплате, увеличилась почти вдвое.
– Извините,– вновь пролепетала девушка.
Чего, спрашивается, извиняться? Обсчёт был явно не в её пользу. А от ошибок никто не застрахован. Я, молча, рассчитался и покинул магазин. Слава Богу, обошлось без скандала.
Я продолжал ходить за продуктами в «свой» магазин. Несколько раз попадал на девушку-стажёра. Она меня ничем не отличала от других покупателей. Что меня только радовало. Меня не интересуют продавщицы. Я не воспринимаю их как женщин. В каких бы магазинах они не работали. Для меня они люди с другой планеты.
х х х
В последнее время я как-то стал замечать, что вокруг нашего дома стало значительно чище. И в подъезде чистота. Лестница просто блестела. С чего бы, вдруг? Случайно услышанный разговор двух наших «подъездных» бабок расставил всё на свои места. Оказывается, у нас другой дворник. Точнее, дворничиха. Она же убирается и в нашем подъезде.
– И когда успевает? – удивлялась одна.
– Жизнь заставит, – вздохнула вторая.
– Не всех она что-то заставляет, – возразила первая. – Вон, Сонька, только зенки заливала. Зальёт и грязи не видит. Больно хорошо. Убираться не надо. А эта ни минуточки не посидит. Встаёт ни свет, ни заря и уходит после всех.
– Молодая ещё, – опять вздохнула вторая.
Меня мало интересовали Сонька и сменившая её новая дворничиха. Чисто – и ладно. Болтовня старух меня интересовала ещё меньше.
Был поздний сентябрьский вечер, почти ночь. Я возвращался домой из гаража, где провозился с машиной дольше обычного. Подходя к дому, я услышал какие-то странные звуки.
Шурр. Шурр. Шурр.
Дом у нас не совсем обычный: в форме буквы «С». Построен он был ещё в советские времена. Наш дом должен был символизировать вторую «С» из аббревиатуры «СССР». Недалеко от нас расположены ещё две буквы «С». Есть ли буква «Р», я не знаю. Не проверял. И летать над нашим микрорайоном не доводилось.
Звуки доносились с правой стороны дома, где не было фонарей. Я человек не шибко любопытный и устал основательно, поэтому пошёл прямо к своему двенадцатому подъезду. Какое мне дело до какого-то шуршанья?
Но внезапно шуршанье прекратилось. Несколько секунд тишины, затем послышался негромкий, сдавленный плач ребёнка. Или щенок так скулит?
Что там ещё?
Я на всякий случай сгруппировался и, вглядываясь в темноту, почти на ощупь, двинулся в сторону непонятных звуков. По дороге я споткнулся о большую дворницкую метлу, которая валялась на дорожке, и едва не растянулся рядом с ней.
Плач (в этом больше не было сомнений) раздавался совсем близко, шагах в пяти передо мной. Глаза привыкли к темноте, к тому же из окон шёл какой-никакой свет, и не составило большого труда, чтобы разобраться в происходящем.
Коммунальщики спилили огромный старый клён, который рос возле дома. Дело благое, но требовалось довести его до конца. А они свалили дерево, разрезали его на несколько частей и «умыли руки». В итоге: и тротуар, и дорога завалены ветками и брёвнами. А наша старательная дворничиха должна в одни руки убрать всё это безобразие. Когда я подошёл к ней, она как раз плакала над толстенным кленовым комлем.
Где ей, такой маленькой и худенькой старушонке, справиться с огромным бревном? Здесь заплачешь.
– Бабуль,– сказал я, подходя к дворничихе, – отойдите, пожалуйста. Не женское это дело.
Дворничиха распрямилась и, молча, отошла в сторону. Мужик я не самый слабый, но и мне пришлось основательно поднатужиться, пока я оттащил комель за дорогу, где были свалены в кучу обрубленные ветви многострадального клёна. Передохнув пару минут, я, кляня в душе коммунальных хамов, оттащил туда же остальные части ствола. Они были значительно легче. Но дворничиха бы и с ними не справилась.