Я с деловым видом отправился за медработниками к больному ребёнку. Одного взгляда на девочку было достаточно, чтобы понять – ничем врачи девочке не смогут помочь. Жить ей оставалось не более двух часов. Если я, разумеется, не расколдую её.
Врачи также сообразили всю безнадёжность положения. Они даже укол не стали делать.
– Девочку необходимо немедленно госпитализировать, – заявила женщина, которая была постарше. – Но за её жизнь мы не ручаемся.
Ещё бы посмели они ручаться!
– Это самое глупое, что можно придумать в настоящем положении, – негромко, но веско произнёс я. – Вы даже не довезёте ребёнка до больницы. Девочка умрёт по дороге.
– А что вы предлагаете? – обратилась ко мне женщина-врач.
– Ровным счётом ничего я не предлагаю. – Я пожал плечами. – Девочка заколдована. Её необходимо расколдовать. Только и всего.
– Что вы несёте тут несусветную чушь? – вскинулась мамаша. – Кто её заколдовал? И, вообще, кто вы такой?
Она вопросительно посмотрела на работников «скорой». Те отрицательно помотали головами.
– Это я заколдовал вашу дочь, – сказал я.
– Вы? – Мамаша отшатнулась от меня. – Зачем вы это сделали?
– Чтобы спасти своего внука, которого заколдовала ваша свекровь.
– С чего вы это взяли? Любовь Филаретовна не умеет колдовать. Она педагог с двадцатилетним стажем.
Я снисходительно улыбнулся.
– Позовите сюда свою свекровь. Ведь она находится в соседней комнате?
– Да, – недоумённо произнесла мамаша. – Любовь Филаретовна! – крикнула она. – Зайдите, пожалуйста.
И все, включая медработников, с любопытством уставились на открытую дверь. Не знаю, кого там ожидали увидеть медработники (возможно, патлатую горбоносую старуху с клюкой и помелом в руках), но лично я имел удовольствие лицезреть именно то, что и ожидал. А именно, длинноногую блондинку с огромными синими глазами. И выглядела та блондинка лет на десять, если не на все пятнадцать, моложе своих сорока четырёх законных годочков. Ни на каком подиуме не затерялась бы.
Да-да, современные ведьмы именно такие! Имейте, на всякий случай, это в виду.
– Любовь Филаретовна! – мама больной девочки умоляюще сложила руки на груди. – Вы, что, действительно, ведьма?
Ведьма усмехнулась краешками алых от губной помады губ и вплотную подошла ко мне, так что её пышные груди, едва прикрытые тощенькой кофточкой с глубоким вырезом, почти упёрлись в мою широкую грудь.
– Вы хотели меня видеть? – Её глаза полыхнули синим пламенем, вбирая и засасывая меня всего, целиком, вместе с ботинками.
Но я не лыком шит, не пенькой перепоясан. Я послал ведьме достойный ответ.
– Что вы стоите, как пень да глазами лупаете? – Истерично выкрикнула ведьмина сноха. – Что с Дашенькой? Заколдована она или нет?
Но лично мне было не до Дашеньки. Передо мной стояла такая силища! И я был обязан одолеть её.
– Зачем вы наслали порчу на моего внука Серёжу? – тихо спросил я ведьму, не отрываясь от её глаз.
Запомните на будущее: именно так следует разговаривать с ведьмами. Глаза в глаза.
– Я не знаю никакого Серёжу, – прошептала Любовь Филаретовна, в свою очередь, продолжая сверлить меня своими колдовскими глазищами. – Возвращайтесь в больницу, из которой вы сбежали в трениках и домашних тапочках, и продолжайте прерванный курс лечения. Нам и без вас тошно.
– Я не сбегал из больницы, – прошептал я, – ибо здоров, как бык. Я живу на соседней улице, потому и пришёл в трениках и домашних тапочках, чтобы заставить вас снять порчу с моего внука.
– Извините, мужчина, – вмешалась в нашу жестокую битву женщина-врач, – это не у вашего внука мы сейчас были? В тринадцатой квартире? Мальчика звать Серёжа.
– Моя дочь вызывала «скорую», – ответил я, не отрываясь от ведьминых глаз.
Напоминаю ещё раз: глаза в глаза. Иначе, пиши пропало.
– Никто не насылал никакую порчу на вашего мальчика. Он жив – здоров. У ребёнка прорезался зуб. Только и всего.
– Видите? – продолжала шептать ведьма. – Ваш внук здоровёхонек. Чего и вам желаю.
Ага! Моя взяла. Пересилил я ведьму. Переборол проклятую.
Я закрыл глаза, провёл по ним ладонью и отошёл от ведьмы. Собрался с силами, подошёл к больной девочке, сделал несколько пассов.
Дашенька конвульсивно дёрнулась всем телом и заулыбалась. Её глазёнки весело заблестели.
Женщина-врач раскрыла рот и удивлённо посмотрела на меня.
– Вы что, и, правда, колдун?
Я ничего не ответил ей (много чести) и, небрежно ступая, пошёл к выходу.
По дороге я всё-таки оглянулся, бросил быстрый взгляд на Любовь Филаретовну. И прочёл что-то такое в её ответном взгляде, что заставило моё сердце переключиться на пятую скорость.