Море мечты моей
Садишься в электричку и едешь. Долго едешь. Электричка останавливается у крохотной станции. Выходишь на платформу. Она такая маленькая, что двери открывают лишь в первых пяти вагонах. Стоит платформа в чистом поле. Справа, километрах в двух – деревенька, плавно переходящая в коттеджный посёлок. Но мне туда не надо.
Я дожидаюсь, когда электричка скрывается вдали, после чего перехожу железнодорожные пути. Мой путь лежит к чернеющему впереди лесу. Идти мне километра три. Что занимает у меня около тридцати минут.
Но вот и цель моего похода – лес. Он довольно необычен. Представьте лежащую на земле лестницу. Две опорные стойки – это две дороги, которые тянутся вдоль лесных опушек. Перекладины – это прямые лесные тропинки, которые соединяют дороги. Вдоль этих перекладин-тропинок я и собираю грибы. Очень удобно. Никогда не заблудишься.
Я и в этот раз брёл по лесу вдоль одной из тропинок. В левой руке у меня была корзина, наполовину заполненная грибами; в правой – посох. Посох – громко сказано. Обычная ивовая палка в палец толщиной. Я срезал её ранней весной, вырезал на коре орнамент – самый простой – и закоптил на костре. После чего убрал остатки коры. Так и получился посох с тёмным орнаментом на белом фоне.
Был конец августа. День, на удивление, выдался чудесный. Солнечный, но не жаркий. Я вторую неделю нахожусь в «законном» отпуске. Я никуда не поехал. Надоел бесконечный круговорот разнообразных лиц вокруг. Захотелось одиночества. Вот я и повадился ездить в этот лес.
Почему именно в этот? Не знаю. Понравился он мне. Чистый, ухоженный. Он походил на сосновый парк. В нём хорошо дышалось и хорошо мечталось. И грибы. Их было много. Я ездил сюда через день. Наберу грибов, нажарю, съем и снова в лес. Грибы не надоедают. Я их и собирать, и есть люблю.
Обычно я не захожу очень далеко. Километр, два от опушки. Не больше. Нет смысла тащиться очень далеко. Просто перехожу с одной «перекладины» на другую.
Но в этот раз всё сложилось иначе. То ли я слишком задумался, то ли ещё что, но я всё шёл и шёл вдоль одной перекладины, пока неожиданно не вышел на другую опушку. И метрах в двухстах за дорогой расстилалось огромное, бескрайнее море.
Нет. Я не сошёл с ума. Я прекрасно знал, что ближайшее море находится в нескольких тысячах километров от этого леса. Разумеется, это было озеро. Я даже знаю как оно называется. Но озеро было такое большое, что вполне «тянуло» на море. По крайней мере, не видно противоположного берега.
С правой стороны, почти у самого берега стояли несколько домов. Это были обычные крестьянские усадьбы. Избы были далеко не новые. Рядом с домами, без забора, росли раскидистые яблони. Они были усыпаны огромными румяными – такими аппетитными на вид – яблоками. Несколько гнилых яблок валялось на траве.
Мне нестерпимо захотелось яблока. Прямо скулы свело. Сорвать? Неудобно. Кто бы предложил…
Увы.
Я побрёл вдоль домов к морю. Вот и берег. Он весь зарос высокой травой. А кое-где и кустарником. Разгребая траву посохом, я медленно шёл вдоль берега. Странную, должно быть, картину я представлял. Мужик с грибной корзиной в руках, неторопливо шагающий по берегу в густой траве и шарящий в ней посохом.
Не пройдя и ста метров, я наткнулся на скамейку, вкопанную в землю почти у самой кромки воды. На ней рядышком, лицом к воде, сидели две далеко не молодые женщины. Их плечи были покрыты «солдатским» одеялом. Я называю одеяло солдатским, потому что у меня в армии было точно такое.
Я прошёл мимо женщин, сзади них. Женщины не обратили на меня ни малейшего внимания. Они молча смотрели на простирающуюся перед ними водную гладь. И я остро позавидовал дамам. Как хорошо им здесь. Наедине со своими мыслями. И как чудесно должно быть здесь поздним вечером. Когда солнце окунается в воду где-то далеко-далеко, на том краю озера.
Я шёл и шёл, пока не наткнулся на ещё одну скамью. Трава вокруг неё была утоптана. Кто-то ходит сюда отдыхать. Я поставил корзину на траву и присел на скамью. Долго я сидел там, разглядывая снующих в прозрачной воде рыбок.
Здесь хорошо мечтать и читать какую-нибудь хорошую книгу. Тургенева. Или Чехова…
Домой вернулся я поздно. Почистил и нажарил грибов. Поужинал. Без особого аппетита. Ведь мысленно я был ещё там, на берегу озера-моря, любовался закатом.
Утром, против обыкновения, ведь грибы ещё оставались, я облачился в «лесной» наряд, взял в руки посох и отправился на вокзал. С собой я прихватил тёмно-зелёный однотомник Богомолова.
Первая скамья была пустой, но я миновал её и устроился на «своей» скамье. Я раскрыл книгу на своём любимом рассказе. Но не стал читать. Ведь я знал его наизусть. Просто сидел, держа раскрытую книгу на коленях, и смотрел. На что я смотрел? Ни на что. Просто перед собой.