– Эй, вы там, наверху! – ору я в этих случаях, и грохот прекращается.
Я влетел в приёмную (Елена Николаевна звякала посудой в подсобке) и открыл дверь директорского кабинета.
Денис восседал в своём обширном директорском кресле и слащаво улыбался щупленькой темноволосой девице, которая сидела за приставным столом, правым боком ко мне. Её лицо было повёрнуто к директору.
Удивил запах духов, который просто источала девица. Хотя, сами по себе, духи были совсем неплохие. Мне, во всяком случае, понравились. Но духи, как и прочие дезодоранты, вещь немыслимая в директорском кабинете. У Дениса аллергия на «химию». На все «ароматы». Наши дамы прекрасно знают о сём прискорбном обстоятельстве, и, если которой из них предстоит деловой визит к «пану директору», она ни за что не притронется к своим любимым духам. Лично я перешёл на огуречный лосьон, который «не действует» на директора.
Увидев меня, Денис облегчённо выдохнул и, достав из бокового кармана пиджака цветастый носовой платок, остервенело вытер слезящиеся глаза.
– Разрешите вам представить нашего главного бухгалтера, – убрав платок, радостно затараторил Денис, обращаясь к девице. – Мокей Дмитриевич Большунов. Прошу любить и жаловать, – неизвестно зачем добавил он. А это, – «ослепительно» улыбаясь, Денис кивнул на девицу, – наша гостья из Москвы, проверяющая из холдинга, – улыбка сползла с его круглого лица, – Светлана… Александровна.
Грозная проверяющая из московского холдинга оказалась совсем молоденькой девочкой, не старше моей дочери. Её можно было бы назвать хорошенькой, если бы не два обстоятельства: огромный, не по щуплой фигуре бюст и жирные, как две пиявки, губы. То и другое словно украденное у какой-то незадачливой подруги.
Девица повернулась ко мне, и глаза её неестественно расширились, а голова непроизвольно вжалась в плечи. Испугалась девочка. Ничего удивительного. Меня все пугаются при первом знакомстве.
Во-первых, рост. Два метра и восемь сантиметров.
Во-вторых, вес. Ровно сто двадцать пять килограммов.
В-третьих, моя физиономия. Нет, она не злодейская и далеко не свирепая. Всё дело в огромном багровом шраме, который наискосок пересекает мою правую щёку, совсем не способствуя украшению моего «фейса», который при моих габаритах и так не блещет тонкостью и одухотворённостью черт лица. К слову сказать, «украсился» шрамом я самым негероическим образом: возвращался вечером домой – абсолютно трезвый, – споткнулся, упал, да столь неудачно, что шарахнулся лицом о какую-то острую железяку. И долгое, неудачное лечение.
Но раз я так отвлёкся на себя любимого, надо сказать пару слов и о моём директоре. Не просто директоре, а генеральном директора весьма крупного завода. Градообразующего предприятия. С Денисом я знаком со школьной скамьи. Когда-то учились в одном классе и одно время даже сидели за одной партой.
Странная была картина: Пат и Паташонок. Так как Дениска был самым маленьким в нашем классе. Он и сейчас не шибко велик: метр пятьдесят восемь. Зато его распёрло в ширину. Сколько Денис весит, не знаю, но весьма напоминает снеговика. Один маленький лысый шар на другом, огромном, шаре. Только без морковки. Нос у него скорее похож на картошку.
А в детстве Денис был худеньким, юрким, пронырливым и чрезвычайно шкодливым пацанёнком. В какие только пренеприятные истории он не влипал. Но следует отдать ему должное: Денис никогда, ни при каких обстоятельствах даже не пытался переложить свою вину на кого-то другого. Молча, принимал наказание, каким бы суровым оно ни было.
Кстати, мне не один раз пришлось вытаскивать приятеля из всевозможных передряг, в какие он так старательно попадал. Денис оказался благодарным товарищем. После школы, исчезнув из поля зрения на пару десяток лет и вынырнув генеральным директором, он тут же вспомнил обо мне и пригласил к себе на завод на должность главного бухгалтера. До этого я занимался тем же самым в одной крохотной живопырке…
– Мокей Дмитриевич, – голос у Дениски стал сухим и официальным, – выделите Светлане Александровне отдельную комнату и создайте условия для… плодотворной работы.
– Есть! – так же официально ответил я и, кивнув девице, чтобы следовала за мной, вышел в приёмную, соображая на ходу, куда сподручнее посадить проверяющую.
Как назло, в кабинете, в который мы обычно сажаем ревизоров, начался ремонт. Ладно, придумаем что-нибудь. Но где девица? Долго мне её ждать?
Я посмотрел на закрытую дверь. Покачал головой.
– Елена Николаевна, – обратился я к секретарше, которая уже заняла своё привычное место, – объясните, пожалуйста, ревизору, где мой кабинет, а я пойду к себе.