Маришка. Только Маришка. Она альфа и омега всего сущего.
Даже я, при всём моём отвращении к «розовым кофточкам», впадала в ступор, при звуках её голоса. Сейчас, правда, привыкла.
Мой жених, мой принц, мой Никитос сбежал от меня после первой же произнесённой Маришкой фразы.
Они поженились. Я была свидетельницей на их свадьбе. Кто ещё?
Ровно через девять месяцев у них родилась первая девочка. Оленька. Ещё через год на белый свет появилась Наденька. Очень приятно, когда в честь тебя называют ребёнка. Очень странное, ни с чем несравнимое чувство.
Ровно десять лет это была идеальная семья. А затем…
В первый раз Маришка пропадала ровно трое суток. Домой явилась худая, измученная, бледная, с красными воспалёнными глазами.
– Извини. Сорвалась. Пришла за вещами.
Никитос вещи ей не отдал. То есть, простил блудную жёнушку.
И всё у них пошло по-прежнему. До следующего «срыва».
На этот раз Маришка отсутствовала неделю.
«И всё повторится сначала»…
Так они и жили следующее десятилетие. Девочки отдалились от матери, стали стопроцентными «папиными дочками». При живой матери. Впрочем, Маришка и сама вела себя со своими детьми более чем сдержанно.
– Остался ещё один «заскок», – как-то сказала мне Маришка. – Последний. И всё. Завязываю с личной жизнью. Хоть бы Олечка скорее вышла замуж. Буду нянчить внуков. Всё занятие.
А как же Никитос?
Такой святой? С нимбиком?
Именно так я и думала. Пока не увидела его в ресторане с незнакомой дамой. Это для меня она была незнакомая. А для Никитоса, судя по их привычному общению, весьма и весьма знакомая. Близко знакомая. Ещё я узрела у дамы на правом безымянном пальце обручальное колечко.
Заурядная любовница. С многолетним стажем.
Нет, я не осуждала Никитоса. Но Маришка стала для меня ещё ближе. Если она и «гуляет», то честно. Открыто. А не подло. Исподтишка.
Как некоторые.
Такое моё сугубо личное мнение. Никому его не навязываю.
Ещё несколько слов о моей личной жизни.
После Никитоса было у меня ещё три жениха. Вполне себе официальных. Разумеется, все они были в своё время представлены Маришке. А как же?
Все три благополучно слиняли. Правда, Маришка не «клюнула» ни на одного из них.
– Хватит с меня Никитоса. Что я, сволочь подзаборная?
Как после этого не стать стервой?
Я и стала. Первостатейной стервищей.
В чём конкретно выражается моя стервозность?
Я надёжно закопала все свои слюнявые романтические бредни. Хватит с меня принцев на белом коне. Козлы, то бишь, мужики для меня теперь – расходный материал. Не более того. Как духи, как помада, как лак для ногтей. Попользовалась и – на полку.
Теперь о генерале. Это не первый «товар», который мне пытается всучить Маришка. Не скажу о ней ничего плохого. Она не халтурит, действительно старается.
Только козёл он и есть козёл. В какие шкуры ты его не ряди. У меня на козлов нюх просто собачий. Одного взгляда достаточно.
Так и с генералом. Напрасные хлопоты. Не заинтересовал он меня. Как и я его. Ни одного взгляда не бросил он в мою сторону. Как и в Маришкину. Что ему две стары заезженные клячи, которые неизвестно как попали в молодой рассадник.
Он всё пялился куда-то в другую сторону. Мне даже стало интересно, перед кем это так выкаблучивается старый козёл? Господи, да ведь это Оленька! Маришкина дочь. Забыла сказать, что мама с дочкой учатся в одном ликбезе.
Но ситуация весьма и весьма интересная.
Как на всё это отреагирует Олина мама, то есть Маришка?
Продажные твари
(Современная сказка)
Сергей Никаноров, журналист областной газеты, застрял в пробке напротив футбольного стадиона. Оказался он там не просто так. Выполняя заказ редактора, журналист ехал на встречу с главным тренером местной футбольной команды. Тренера собирались «валить». Совсем оборзел человек. Понабирал чёрт знает кого, а результатов никаких. В общем, засиделся. Пора снимать. Но требовалась предварительная «артподготовка» в виде большой разгромной статьи в областной газете. Сергей отправился на стадион, чтобы своими глазами увидеть всё убожество, которое представляла собой главная футбольная команда области.
От нечего делать он рассеянно рассматривал внешнюю стену стадиона, густо исписанную всевозможными граффити. Сплошь арабская вязь. Будто находишься на Ближнем Востоке. Но вот его взгляд упёрся во что-то русское.
«Продажные твари».
Большие печатные буквы. Чёрная жирная краска.
О ком это?
В голове у журналиста что-то щёлкнуло. Текст статьи мгновенно возник перед глазами. Осталось только набрать его. И заголовок есть. Классный заголовок. «Продажные твари». Именно так. И обязательно в кавычках. Во избежание нежелательных недоразумений.