– А что им нужно?
– Напор и натиск.
– Sturm und Drang, – машинально поправил я не очень грамотного Гуру. – Что переводится как Буря и Натиск.
– Какая разница? Напор или Буря? Руками надо работать, а не языком болтать. Не нужен девке профессор кислых щей.
– А кто ей нужен?
– Мужик! Пусть грязный, пусть не шибко образованный, даже совсем неграмотный. Но – мужик.
Я с сомнением посмотрел на приятеля. Слишком хорошо знал я всех его «баб» и «девок». Ни одна из них мне и даром была не нужна. Но ссориться с приятелем по столь ничтожному вопросу было просто глупо. Я согласно помотал головой и пообещал «включить мужика».
Разумеется, я не собирался менять своих привычек в угоду низкопробным «девкам». По мне: лучше ничто, чем кое-что.
Встретил я её случайно. Ту самую девушку, которая назвала меня роботом. В супермаркете. И в магазин я забрёл невзначай: встречался с руководителем одной фирмы, которая находилась рядом с этим супермаркетом, засиделся у него допоздна, вспомнил, что ничего нет на ужин, вот и заскочил купить чего-нибудь съедобного. И произошло сие знаменательное (или не знаменательное?) событие через две недели после нашего знакомства. А ведь я так и не узнал её имени! Не посчитал приличным навязываться.
Не я, она признала меня.
Стою я возле стеллажа с овощными консервами, рассматриваю их глубокомысленно: что лучше на поздний ужин – фасоль или горох? Склоняюсь к фасоли и протягиваю к банке руку.
В этот момент и раздаётся за мной насмешливый и отдалённо знакомый женский голос:
– Вот не думала, что работы питаются консервированной фасолью.
Я бы внимания не обратил на оброненную кем-то фразу, если бы не слово «робот». Это слово подобно щелчку включателя что-то перемкнуло в моей голове. Я обернулся и совсем не удивился, заметив стоявшую напротив меня давнишнюю партнёршу по медленному танцу.
– Добрый день, – приветливо поздоровался я с девушкой.
– Уж скорее добрый вечер, – насмешливо хмыкнула она. – А я, грешная, думала, что роботы питаются исключительно путём подключения к электрической розетке.
– С чего вы взяли, что данный продукт предназначается для вашего покорного слуги? – Я сделал невинные глаза. – Фасолью питается мой создатель. Я держу его дома, взаперти в железной клетке и подкармливаю всякой огородной дрянью.
– И зачем вы его держите в клетке? – В её голосе явственно прозвучали участливо-скорбные нотки (а она далеко не дура и актриса отменная). – Она очень тесная?
– Кто тесная?
– Клетка.
– Разумеется. Создатель не может в ней двинуть ни рукой, ни ногой. Чтобы не сбежал.
– А вы жестокий человек. Впрочем, что это я, – спохватилась девушка. – Вы же – робот. Разве куску ржавого железа знакомо чувство сострадания?
– Какое странное слово «сострадание», – задумчиво проговорил я, оглядывая доступные глазам участки моего тела в поисках ржавчины. – Что оно обозначает?
– То, что вы – кусок железа!
– А вы повторяетесь, мадам. – Я с сожалением покачал головой. – Придумайте что-нибудь поновее.
– Не собираюсь, – фыркнула девушка, отворачиваясь и собираясь уйти.
Было, было у меня желание схватить её за руку, но я сдержал себя. Какое мне дело до малознакомой особы женского пола?
Мне давно пора быть дома, а то мой создатель умрёт с голоду в своей железной клетке. Кто тогда объяснит мне, что же обозначает такое непонятное слово «сострадание»?
Девушка беспрепятственно ушла в другой отдел, а я, прихватив банку с фасолью, направился в сторону кассы.
Страсти-мордасти
– Сергей Николаевич, вы только не обижайтесь, пожалуйста, но нам надо расстаться.
Вера виновато вздохнула и вопросительно посмотрела на Сергея Николаевича. За два года их близости она так и не научилась обращаться к нему просто по имени. Даже мысленно, даже в самые сокровенные минуты она не могла назвать его Сергей. Тем более, Серёжа или Серёженька.
Сергей Николаевич принимал подобное обращение любовницы как должное: слишком велика разница в их возрасте. Целых двадцать пять лет. Ему – пятьдесят два, ей – двадцать семь. Правда, выглядел он прекрасно, никто не давал ему его законных пятидесяти двух. Сорок, максимум сорок пять. Здоровый образ жизни и регулярные занятия спортом позволяли находиться в неплохой «форме».
Вот его жена, Лида, которая и так на семь лет старше Сергея Николаевича, напротив, выглядит значительно старше пятидесяти девяти. Полная, очень полная, рыхлая, да ещё и больная сахарным диабетом, она давно ничем не интересуется, кроме своего здоровья. Даже собственными внуками занимается постольку поскольку.