– Но кто дал вам ключи?
– Никто не давал.
– А как вы открыли дверь?
– Меня дядя Коля научил.
– ?
– Он всю жизнь опером проработал. Ну и нахватался. Я ведь сначала несколько домов обошёл, всё душа не лежала. А вашу дверь увидел, и как толкнуло что-то меня. Бабу Машу вспомнил. Не может здесь плохой человек жить. И замки как у нас… Вот я и оказался.
– Да. Интересная история. Этого бы спонсора…
– Не трогайте, пожалуйста, спонсора. Это я во всём виноват. Повёлся как дурак. Мне и отвечать. Вы меня посадите?
– А как вы думаете, Василий Николаевич? Проникновение. Со взломом. Реальный срок.
– Татьяна пропадёт без меня. Кто будет делать ей массаж?
– Татьяну устроим в интернат.
– Какой интернат? Вы что, с луны свалились? Кто её возьмёт, лежачую? За ней уход нужен. А если возьмут, она там загнётся. Через неделю.
– Так уж и через неделю.
– Максимум через две. А то вы не знаете, что творится в дурдомах и домах престарелых? Одно из двух. Или вы мне лапшу на уши вешаете, или прокурор вы липовый. Покажите, пожалуйста, удостоверение.
– Никакого удостоверения вам не покажу, а…
Светлана де договорила, потому что в дверь позвонили. Звонок был длинный и требовательный.
Отец. Мокрый. Запыхавшийся.
– У тебя всё в порядке?
– А что у меня должно быть?
Светлана прищурила глаза. Отец замялся.
– Мама звонила. Сказала, чтобы немедленно ехал к тебе.
– А ну пойдём.
– Куда?
– Пока на кухню.
Светлана едва не пинками затолкала отца на кухню.
– Твоя работа?
– Какая ещё работа.
– Не юли. Ты его подослал?
– Он, – прорезался «маньяк». – Олигарх.
– Ну что, гражданин «олигарх», долго будете Ваньку валять? Зачем вы заслали в мою квартиру гражданина Степанцова?
– Зачем-зачем. – Отец уселся на табурет и вытер платком пот со лба. – За ченом». Что б ты, такая умная и принципиальная, узнала хоть немного, что это за штука такая – реальная жизнь.
– А то я не знаю.
– Не знаешь. И не спорь с отцом. Ты за статьями людей не видишь. «Вор должен сидеть в тюрьме». Да. Должен. Но всякий ли? Почему он ворует? Может, иначе нельзя. Может, система такая: хошь не хошь, а воруй! А ты…
Отец обречённо махнул рукой.
– Значит, ты, – бесстрастно констатировала Светлана. – А теперь соизволь ответить на основной вопрос: зачем ты подставил под статью гражданина Степанцова?
– Тебе хоть кол на голове теши. Недаром тебя так окрестили.
– Как?
– Миледи.
– Гм. Я думала, будет хуже… Красивая женщина. Целеустремлённая… Совсем не плохо.
– Красивая? Целеустремлённая? – Отец плюнул прямо на пол. – Стерва!
– Спасибо за комплимент. Но ты не ответил на мой вопрос.
– Какой ещё вопрос?
– Зачем ты подвёл под статью гражданина Степанцова. Прекрасно зная, что у него на руках больная сестра.
– Оставь свои прокурорские замашки. Никто никого ни подо что не подводил.
– А если бы я вызвала полицию?
– Ну и что? Начальник райотдела в курсе. А на лестничной площадке караулит мой безопасник. С двумя охранниками.
– А если бы он проник в другую квартиру?
– Не проник бы. У безопасника чёткая инструкция. Допустить взлом только твоей квартиры. Кстати, замки надо поменять. И сигнализацию поставить. Давно тебе с мамой долдоним.
– Хорошо. А если бы он оказался маньяком?
– Не оказался. Лариса мне всю его подноготную выложила. Такими красками разрисовала. Ангел, а не человек. Да и я не первый год живу на белом свете. Я сразу приказал счёт оплатить. Он мог бы и не являться на приём. Я ведь не только тебя, но и его испытывал. На что пойдёт человек ради родной сестры? – Олигарх обернулся к Степанцову. – Если бы я приказал зарезать её? Зарезал бы?
– Нет.
– Почему?
– Нельзя одну жизнь менять на другую.
– Видишь?
– Пока я вижу здесь только одного порядочного человека.
– Разумеется, не меня.
– Разумеется.
Отец вздохнул.
– Спасибо за правду.
– Как родители учили. Если ты думаешь, что я всё ещё та самая Светочка с бантиками в косичках, то глубоко-глубоко заблуждаешься. Я гораздо лучше знаю жизнь, чем ты представляешь. И за свою прокурорскую карьеру я ни разу не попросила максимального срока для таких как гражданин Степанцов. А вот с такими как ты, папочка, я действительно беспощадна. И не надо ссылаться на систему. При любой системе можно остаться порядочным человеком. Ограбь Степанцов банк, он всё равно для меня остался бы ЧЕЛОВЕКОМ. При этом, я уверена, он взял бы ровно столько, сколько нужно для оплаты операции.