Зазвонил телефон. Калашников глянул на экран: Миша.
– Слушаю.
– Леонид Петрович, похоже, дома никого нет. Звонил-звонил, никакого эффекта. Какие будут указания? Продолжать названивать?
– Не нужно. Возвращайся назад.
Калашников открыл кабинет, уселся в кресло и задумался. Затем набрал номер начальника РОВД Покровского района. Их завод как раз и находился в Покровском районе и был основным спонсором РОВД, как, впрочем, и администрации района. Практически содержал их: ремонты, периодическая замена мебели, оргтехники и ещё много чего. Поэтому заводские топ-менеджеры дирекция чувствовали себя полноправными хозяевами района.
– Петрович, – фамильярно обратился Калашников к своему неполному тёзке, Дмитрию Петровичу Кошкину, – надо срочно запеленговать один номер.
– Что за номер?
В голосе Кошкина прозвучало мало заинтересованности.
– Секретаря генерального директора. Не вышла на работу, никак не можем найти.
– У него, кажется, сейчес молодая девка. Мало ли что: загуляла или…
– Не мели ерунду, – оборвал Калашников Кошкина. – Лучше записывай номер. – Он продиктовал номер Светланиного телефона. – И не тяни, пожалуйста.
Очень хотелось закончить фразу: «Кота за хвост», но Калашников понимал, что в данной ситуации шутка будет неуместной.
Ждать пришлось недолго. Кошкин позвонил через пятнадцать минут.
– На тридцатом километре ваша секретарша. Там, где ваш охотничий домик.
– Что, прямо в домике?
– Да нет. В трёх километрах от него, рядом с шоссе. Я послал туда патруль. Минут через десять будут на месте. Как что прояснится, сразу отзвонюсь.
– Спасибо, Дима.
– Пока не за что.
Что Светлана делает на большой дороге? Точнее, рядом с дорогой. Неужели уголовщина? Только этого не хватало.
О чём только не передумал директор по безопасности, пока ожидал повторного звонка начальника РОВД…
Но вот и звонок.
– Слушаю.
– Нашли телефон вашей секретарши.
– Только телефон?
– Да. Только телефон. В придорожной канаве. Так трава примята. Похоже, свалилась туда ваша красотка и выронила телефон.
– Но…
– Подожди. Это не всё. Пока мои мотались на тридцатый километр, я из интереса решил обзвонить больницы.
– И что?
– В нашей районной больнице нашлась твоя пропажа. Лежит в хирургическом отделении. Только не понял: то и с переломом, то ли с вывихом ноги. В общем, сам разбирайся.
– Спасибо. Сейчас прямо туда.
– Не спеши. Мои ребята подъедут, отдадут её телефон. Заодно и отдашь владелице.
– Ещё раз спасибо.
х х х
Светлана вскоре выписалась из больницы, но работать секретарём больше не могла: ей всё ещё было нежелательно наступать на больную ногу. Леонид Петрович устроил её экономистом в сборочный цех. Там как раз освободилось местечко.
Да и не хотелось больше в секретарши. Эконмистом гораздо спокойнее. Сергея Николаевича она постаралась выбросить из головы. Не сразу это получилось, но получилось.
А вскоре он вместе с «пожарной командой» уехал «тушить» очередной объект.
Оно и к лучшему.
Глаза
У неё прозрачные глаза. Чуть голубоватые, если смотреть издалека, как два кусочка льда. И такие же холодные.
Если долго глядеть в её глаза, начинаешь замерзать. Особенно сильно холодеют руки. Словно я взял ледяную глыбу и начал голыми руками лепить из неё женщину, оттаивая лёд теплом своих ладоней.
У неё солнечные волосы. Такая замысловатая солнечная корона. Как бы я хотел видеть, когда она дома, поздним вечером, перед зеркалом, разбирает свою корону. Какой солнечный водопад должен струиться по её прекрасным обнажённым плечам.
Она не улыбается. Совсем. Нельзя же назвать улыбкой едва заметное подёргивание уголками губ.
Губы.
Как жаль, что у меня нет какого-нибудь, пусть самого захудалого царства. Я бы отдал его всё, а не половину, за то, чтобы лишь на миг прильнуть к её губам
Нельзя мечтать о несбыточном.
Женщина не одна. За одним столиком с ней сидит сам… Да, он: раскрученный актёр, кумир и бог всех российских девушек. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять нехитрую истину: он добился от неё всего, чего хотел. Теперь ему скучно с ней. Он кокетливо поглядывает по сторонам, в поисках новых поклонниц.
Как небрежно и лениво цедит он сквозь безупречно-белоснежные зубы обязательный набор банальностей и пошлостей, даже не утруждая себя подбором чего-то нового и оригинального. Даже у меня вянут уши от его словесных помоев. А она ничего: слушает. Словно так и надо. Правда, не улыбается. А он явно рассчитывает на её улыбку, где-то даже на смех.