Он тоже встал.
– А если бы знал? – она насмешливо улыбнулась. – Тогда что?
Он смущённо пожал плечами.
– Я бы не стал…
– Какой ты паинька,– она зло сузила глаза.– Только зря волнуешься. Невелика потеря.
– Как сказать.
– Инициатива была моя. Можешь смотреть на это как на… лабораторную работу. Но не думай, что она повторится. Просто у меня была такая цель: пройти через это. Всё равно с кем. Должна я когда-то испытать это на практике? Хотя бы для того, чтобы иметь собственное мнение по данному вопросу. Надоело числиться тлёй-девственницей.
– Кем? – не понял он.
– Тлёй-девственницей, – повторила она.
– Почему тлёй?
– Я откуда знаю. В словаре случайно нашла такое слово. Понятия не имею, что оно означает, но очень оно мне не понравилось.
– И ты решила?..
Теперь он улыбался.
– Да. Решила.
– Ну и как?
– Я ожидала худшего.
Он пристально посмотрел ей в глаза.
– А если ребёнок?
Она выдержала его взгляд.
– Так уж и ребёнок.
– А всё-таки?
– Дашь денег на аборт.
– А если не дам?
Она равнодушно пожала плечами.
– Найду другого спонсора.
– Я думал ты умнее.
– Какая есть.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– А мне двадцать шесть, – он сдёрнул рубашку и повернулся к ней спиной. – Смотри. Под левой лопаткой.
– Что это?
– Пуля.
Она легко провела пальцем по выпуклому беловатому шраму. Покачала головой.
– Чуть-чуть левее и… Где тебя угораздило?
– На Кавказе. В спину гад стрелял.
– В Чечне?
– Там не одна Чечня.
Он заправил рубашку и повернулся к ней лицом. Она подняла камешек и бросила в воду. Оба старательно наблюдали за расходящимися кругами.
– Ты это всем женщинам показываешь?
– А ты и вправду дура.
– Спасибо за комплимент.
– Не нарывайся.
Он пригладил пятернёй волосы, тут же снова взъерошил их, опять пригладил.
– Я думал у тебя с Гошкой…
– Дурак твой Гошка.
Он виновато улыбнулся.
– Извини.
– Кушайте на здоровье.
Она подняла с земли ветровку, набросила ему на плечи.
– Пора,– сказала она. – Хочешь – не хочешь, а готовиться надо.
Они медленно побрели обратно.
– Я скоро уеду,– сказал он. – Получу диплом и уеду.
Она поддела носком босоножки банку из под пива.
– Куда?
– В область.
Она сильно пнула банку, так что та отлетела далеко в сторону.
– Туда ходит автобус?
Он задрал голову и долго, не жмурясь, смотрел на солнце, пока на глазах не выступили слёзы.
– Электричка. Полтора часа.
– Недалеко…
Без вариантов
«Молодая обаятельная блондинка без предрассудков ищет богатого спонсора».
Докатились. Ни друга, ни спутника, ни мужа. Даже не сожителя.
Маски сняты. Предрассудков точно не осталось. Достаточно полистать газеты.
Предрассудков нет. А есть ли рассудок? Хотелось бы взглянуть на «молодую обаятельную».
Почему нет?
Вот номер телефона. «Спросить Анжелику». Все они: Алины, Аэлиты, Анжелики. Ни одной Матрёны.
Я набрал нужные цифры.
– Да, – раздражённо прорычал сиплый бас.
Однако. Мгновенно всплыла история, прочитанная недавно в газете. Мужик решил взлягнуть. Договорился с девушкой по вызову. Спровадил на ночь семью, приготовился, ждёт. В назначенное время звонят. Открывает дверь. Перед ним – ослепительная красотка. Мужик балдеет, приглашает девушку в дом и… приходит в себя на следующий день. Ни красотки, ни денег, ни золота, ни аппаратуры, ни шмоток. А на пороге – жена с детьми и тёщей.
Я совсем было собрался бросить трубку, но любопытство пересилило. Что мне терять? Ни жены, ни детей, ни барахла.
– Добрый день. Нельзя пригласить Анжелику?
– Минуточку.
Минуточка растянулась втрое. Я слушал потрескивание в трубке, размышлял о бренности жития и загадал: понравится голос – продолжу разговор, не понравится – брошу трубку.
– Я слушаю вас.
Голос приятный. Более чем. Ей бы работать на «телефоне доверия». Или на «горячей линии».
– Добрый день. Это вы ищете спонсора?
– Да.
– Вас устроит сорокасемилетний мужчина?
– Ваш возраст меня не интересует.
– А что вас интересует? Рост, вес, цвет глаз, наличие волос?
– Ваши возможности.
– Какие именно?
– Финансовые.
– А вам не кажется, что подобные вещи не обсуждают по телефону? Да ещё с незнакомым человеком.
– Давайте встретимся.
– Где и когда?
– В семь у Ленина. Вас устроит?
– Вполне. Но как я узнаю вас?
– Я буду в чёрной норковой шубке.
– Хорошо. До семи.
Я положил трубку.
«В чёрной норковой шубке».
С голоду не умирает. Тогда что? Физиология? Заурядная проститутка?