Не оставить ли дурацкую затею? Пока не поздно. Но какой приятный голос. Так ли хороша она сама? Ведь не усну.
Зачем ломать голову. Всему своё время. Сейчас надо подумать о том, что надеть. Не красный же пиджак. Тем более, у меня нет его. Ладно, пойдёт, что есть.
Машина.
Придётся потревожить Гошу. Давненько не беспокоил его.
Гоша весьма кисло отнёсся к моей «очередной дури», но всё-таки выделил шестисотый с личным шофёром в придачу.
Ровно в семь мы с Петром подкатили к Владимиру Ильичу. Ещё издали я заметил одинокую даму в чёрной норковой шубке и такой же шапке. Крепко нужен ей спонсор, раз явилась на свидание первой. Впрочем, какое свидание? Деловая встреча.
Я вгляделся в лицо. Красивая. Совсем не такой представлял её.
Молодая изящная девушка с тонким интеллигентным лицом. Наверняка высшее образование. Что-нибудь типа филфака либо истфака. Ей бы сейчас нежиться в мягком уютном кресле с пушистым котёнком на обтянутых шёлком коленях и, отложив на журнальный столик Петрарку, мило улыбаться красавцу-атлету, а не мёрзнуть на улице, дожидаясь незнакомого пожилого мужика.
У меня резко испортилось настроение. Стало грустно и тоскливо. Пропал всякий интерес, к чему бы то ни было. Плюнуть на всё и уехать. Но подло оставить на морозе женщину. Какой бы она ни была.
Дав себе установку, что передо мной не Синди Кроуфорд, а самая банальная шлюха, пусть даже супершикарная, и, следовательно, надо быть последним идиотом, чтобы стесняться продажной девки, я вылез из машины и направился к незнакомке. Установка установкой, но развязности Балтазара Балтазаровича я что-то в себе не ощущал.
– Добрый вечер, – выдавил я дежурную фразу. – Вы, случайно, не Анжелика?
– Да.
Большие серые глаза вопросительно смотрели на меня.
– Разрешите представиться: Василий… Николаевич, – подумав, добавил я.
– Это вы?
– Так точно.
– Вы что, военный?
– Никак нет. Точнее – уже нет. Но что мы стоим?
Я кивнул на машину.
– Прошу. Где желаете отужинать?
– На ваше усмотрение.
– Отвези нас, Петя, куда-нибудь.
– Есть, шеф, – серьёзно ответил Петя. – «Глобус» устроит?
Я посмотрел на спутницу. Она равнодушно пожала плечами.
– Давай в «Глобус», – резюмировал я.
Народу в ресторане было немного. Анжелика выбрала столик у окна. Девушка заказала салатик и чашечку кофе. От вина отказалась наотрез. Пришлось и мне довольствоваться тем же самым.
– Значит, вы – военный, – задумчиво произнесла Анжелика, когда молоденький официант отошёл от нашего столика. – В каких войсках вы служили?
Какое ей дело, где я служил? Странная особа. Тёмное вечернее платье плотно облегало хрупкую фигурку и контрастировало с длинными белокурыми локонами, рассыпанными по узким, девичьим плечам. Просто фея и… кто?
Не хотелось думать плохо.
– Военно-воздушных.
– Лётчик?
– Был.
– На чём вы летали?
– Вам это интересно?
– Представьте, да.
Голос звучал вполне искренне.
– Я служил в военно-транспортной авиации.
– Вот как. – Девушка задумалась. – Вы знали генерала Колесникова?
– Знал. Я служил с ним в Афгане. Он погиб. Четыре года назад, если не ошибаюсь.
– Вы не ошибаетесь. Мой папа погиб пятого октября девяносто третьего года. Он разбился на машине. Вместе с ним погибла моя мама. Ещё в той машине ехал мой брат. Он остался жив. У него повреждён позвоночник. Брат прикован к инвалидной коляске. Это он отвечал по телефону.
Я слышал об автокатастрофе. Весьма странной катастрофе. О ней много говорили наши ребята. Разное. В зависимости от политических симпатий.
Выходит, она генеральская дочка. Правильно: Лика. А брат – Эдуард. Генерал любил звучные имена.
– Вашего брата звать Эдуард?
– Вы знали,… знаете его?
– По имени. Как и вас. Если вы покопаетесь в отцовских фотографиях, особенно афганских, наверняка найдёте мою физиономию. Правда, я сильно изменился в последнее время.
– Стали «новым русским»?
– Нет. И ни в какие спонсоры я не гожусь. Я обманул вас самым наглым образом.
– Я это знаю.
– Знаете?
– Да.
– Откуда?
– Вы плохой актёр.
– Похоже, я переоценил себя.
Подошёл официант и невозмутимо поставил на стол две тарелки с травой и две крохотные чашечки с чёрным кофе.
– Спасибо, – серьёзно поблагодарила мальчика Лика, как я мысленно стал называть её.
Официант и бровью не повёл и столь же невозмутимо отчалил к соседнему столику. Я зацепил несколько травинок, отправил их в рот, осторожно пожевал. Какая гадость. Лишь присутствие молодой очаровательной женщины удержало меня от того, чтобы выплюнуть всё обратно на тарелку.