Неужели будет есть? Съела.
– Одного не пойму, – Лика отодвинула пустую тарелку и взяла в руки чашечку с кофе, – зачем вам понадобился глупый маскарад? Неужели вам доставляет удовольствие морочить людям головы? Зло и, – Лика запнулась, подыскивая подходящее слово, – нехорошо.
Её тонкое красивое лицо брезгливо скривилось.
Я вспыхнул.
– А вас не тошнит от объявлений типа: «Молодая обаятельная блондинка без предрассудков ищет богатого спонсора»? Меня тошнит. Кем надо быть, чтобы дойти до такого бесстыдства? Захотелось посмотреть на автора. Человек это или чудовище?
– Посмотрели. Полегчало?
– Нет. Запутался окончательно и бесповоротно. Ничего не понимаю.
– Всё до безумия просто. Мне нужны деньги. Много денег.
– Зачем?
Её улыбку нельзя было назвать сладкой.
– Вас тошнит от газетных объявлений. Охотно верю. Меня саму тошнит от газет. А ещё оттого, что рядом мучается больной человек. Мой единственный брат. Которому я не могу помочь. А помочь можно. Если сделать операцию. В Германии. Вот для чего мне нужны деньги.
– Благородно. – Я постарался убрать сарказм из голоса. – Разрешите один маленький вопросик?
– Пожалуйста.
– Вы имеете представление о том, что именно потребуют от вас?
– Я не такая наивная.
– Боюсь, вы излишне оптимистичны. У вас есть хотя бы один знакомый среди «богатых спонсоров»?
– Нет. Иначе не пришлось бы давать объявление в газету.
– Логично. А теперь послушайте совет бывалого человека. К сожалению, единственное, что я могу дать вам.
Выбросьте из головы сладенькие сказочки про умненьких мальчиков в малиновых пиджачках, вступивших на тропу бизнеса и сказочно разбогатевших благодаря фантастической предприимчивости и феноменальной трудоспособности.
Восемьдесят процентов из них откровенные садисты. Не знаю: вылечите вы своего брата, но то, что вам самой придётся лечиться всю оставшуюся жизнь – я вам гарантирую.
Продолжим. Например, некоторые «спонсоры» обожают наблюдать за случкой любимого кобеля с продажной проституткой.
Но и это не предел.
– Не надо, – тихо сказала Лика.
– Как хотите. Только, пожалуйста, не думайте, что я, как малого ребёнка, пугаю вас бякой. Такова нынешняя жизнь. А теперь ответьте: захочет ваш брат излечения такой ценой?
– Неужели среди них нет нормальных людей?
– Все, без исключения, «олигархи» и «олигархики» добыли свои миллионы и миллиарды отнюдь не праведным путём. И по жизни они идут не столбовой дорогой, а самыми тёмными закоулками. Они не могут быть нормальными. Хорошенько подумайте, прежде чем отправляться на встречу со спонсором. Кстати, я поражён вашей смелостью. Или безрассудством. Вы элементарно можете не вернуться домой. По-вашему, маньяки неграмотные? Не читают газет? Что, если я один из них?
– Может, так будет лучше.
Усмешка, как ни странно, не обезобразила её.
– А брат?
Она ничего не ответила.
– Вы не пытались просто выйти замуж? Сколько, кстати, вам лет?
– Двадцать семь. Все мои женихи давно женаты.
– Все?
– А кто остался? Алкоголики. Увольте. Насмотрелась на подруг.
– Поменяйте работу.
– Сначала нужно её найти.
– Но как вы живёте?
– Обменяли трёхкомнатную квартиру на двухкомнатную. Продали гараж. У отца был хороший кирпичный гараж. Продали дачу. Деньги положили в банк. Живём на проценты. Хватает как раз на то, чтобы не умереть с голоду. Не дай бог, если банк лопнет.
– А он лопнет. Непременно. Неужели вы не пытались найти работу?
– Пыталась. В девяносто третьем я окончила университет. Родители посоветовали немного отдохнуть. А через три месяца… Похороны. Дежурство в больнице возле брата. Зимой я попробовала найти работу. Взяли меня в одну фирму. И зарплату пообещали приличную. Я даже удивилась, как легко всё устроилось. А на второй день директор предложил мне это. Прямо там. В кабинете. Я была такой наивной дурочкой, что хлопнула дверью. Во второй фирме было то же самое. С теми же самыми словами. В третьей – хозяин, кавказец, даже не стал дожидаться, когда я оформлюсь. Он попытался завалить меня на стол, едва я заикнулась о работе. Продолжать?
– Вы были красивая и элегантная?
– Я испробовала и такой вариант. Превратила себя в чучело. Ни в одной из фирм меня не дослушали до конца. Так что у меня нет иного выбора, как искать богатого спонсора.
Она замолчала. Молчал и я. Мне было нечего сказать. И помочь я не мог.
Увы.
Бедная Лиза
Нищета замучила. Это вечное недоедание, эти вечные разговоры о еде, этот вечный подсчёт каждого съеденного куска хлеба.
Никто ничем не попрекал. Матери было не до попрёков. Мать билась, как рыба об лёд, но что она могла? С тех пор как в 1992 году её сократили, она так и не смогла найти «нормальную» работу. Кое-как устроилась уборщицей, но разве прокормишь семью на такую зарплату?