Кирсанов показывал девушке и другие звёзды, называя их по именам. Возможно, он ошибался, или просто бравировал перед девушкой знанием астрономии, опровергнуть-то некому. Аля, приоткрыв рот, следила за его указательным пальцем, выводящим в воздухе зигзаги и загогулины.
— А это созвездие…
Тут Алин желудок издал очень громкую руладу.
— Прости, накормить тебя нечем, — посочувствовал Данила, — Хочешь, я тебе свой палец отгрызу?
Данила запихал ребро ладони в рот и стал рычать, изображая собаку, грызущую кость.
— Не надо! Что ты делаешь?! – испугалась Аля.
— Хотел поднять тебе настроение, — оправдывался Данила.
— Очень поднялось, выше некуда! А ты ещё меня называешь маленькой. У самого замашки детские.
— Юмор у меня такой чёрный, — парировал Кирсанов.
Алины зубы потихоньку начинали выстукивать «Собачий вальс». По совету Вики волосы на лобке, чтобы не торчали из-под купальника, Аля перед поездкой сбрила. Жаль, сейчас было бы теплее. Ещё одна часть тела, не считая головы, была бы прикрыта шерстью.
— Иди сюда, — притянул её к себе Данила, крепко сжав в объятиях, — Тебе точно восемнадцать лет, а то как бы у меня с законом не было неприятностей.
— Где ты здесь видишь закон? – напомнила Аля.
Данила высказался днём про больницу, Аля поддела его отсутствием полиции.
— Когда найдут наши остывшие тела, всем, думаю, будет пофигу сколько какому телу исполнилось лет, — констатировала она.
— Да, умереть от переохлаждения возможно и в Тропиках, — согласился парень.
15.
Истощённых морально и измождённых физически Данилу и Алю сняли с крыши вертолётом лишь через два дня. Их привезли в какой-то зачуханный, плохо оборудованный, но битком набитый стонущими людьми, госпиталь. Бегло осмотрев белокожих туристов, врач что-то сказал по-английски и пошёл заниматься тяжело раненными.
— Что он сказал? – спросила у Данилы Аля.
— Сказал, что у нас всё в порядке и что нам крупно повезло.
Крупно повезло – это да, а вот насчёт «всё в порядке» Аля сильно сомневается. Их с Данилой приодели в белые хлопковые короткие халаты с завязками на спине, напоили чистой водой и дали немного сухого пайка.
У Али сильное недомогание. Как себя чувствует Данила, девушка не знала, возможно, также хреново. Но он не жаловался. Пострадавшие всё прибывали. Количество врачей и спасателей тоже увеличивалось. Другие страны начали присылать подмогу.
Все суетились: одни лежали и кричали от боли, другие их успокаивали, кололи лекарство, перевязывали раны. Чуждая речь слышалась со всех сторон. Аля с трудом нашла крохотный пустой уголочек, не занятый ничьим телом. Она села на замызганный пол, прижимая к себе пол-литровую бутылку с водой и пачку печенья.
Как там говорила Вика? Впечатления на всю жизнь останутся? Это уж точно! Такое не забудешь. В кошмарных снах будет сниться годами! Очень хотелось спать, но сон не шёл. На плоской крыше отеля они с Данилой путём и не спали двое суток. Проваливались временами в забытьё.
Пить хотелось, что просто внутренности жгло. Даже голод не так мучил. Что было бы, если бы их быстро не спасли? Они бы превратились в высохшие на жаре мумии.
— И чтобы я ещё хоть раз куда-нибудь поехала! – бормотала девушка потрескавшимися губами.
Дав своему организму отдохнуть, если сидение на жёстком полу под стоны и крики страдающих людей можно считать отдыхом, Аля пошла на поиски кого-то знающего русский, чтобы узнать, как быть дальше. Кирсанов куда-то делся. В такой суматохе его и не найдёшь.
— Домой хочу! Домой! Домой! – шептала Аля сквозь слёзы.
Последующие события словно в полусне. Кажется, Аля потеряла сознание, потом её куда-то несли. Открывав глаза и повернув голову вбок, она видела впереди носилок пёструю рубашку с коротким рукавом, короткие красные шорты, загорелые ноги с облупленными пятками, в надетых шлёпанцах-вьетнамках.
Индонезиец небрежно держал носилки и не очень ровно шёл. Девушку болтало туда-сюда, будто лодку на вонах.
Потом провал. Потом снова люди-люди, чужая речь, дурманящий запах потных тел, лекарств, разлагающихся останков людей и животных, гниющих на солнцепёке мусорных куч – всё, что осталось от некогда цветущего благоустроенного уголка экзотики.
Совсем очнулась девушка в другой больнице. Здесь было чистенько, тихо, пахло только лекарствами и больше ничем. Аля не помнила, как её переправили на материк. Какую-то тропическую заразу она всё-таки подхватила.