— У тебя, вообще-то, сын есть, — сказала Аля и испугалась, увидев реакцию бабушки.
Женщина неожиданно закрыла лицо руками и расплакалась.
— Бабуль, бабуль, не плачь, — кинулась Аля утешать её.
Она подошла сзади к сидящей на стуле пожилой женщине, обняла её, прижалась щекой к щеке.
— Я тебя вовсе не бросаю. Я буду часто приезжать, честное слово!
— Алечка, ты всё, что у меня осталось, — прошептала бабушка, похлопывая внучку по рукам мокрыми от слёз ладонями.
— И я тебя очень люблю, бабуль, — ответила Аля, целуя её.
День прошёл спокойно, но вечером Аля снова затеяла тот же разговор про поступление. Время – оно, как бы, не резиновое. Опоздаешь с подачей документов, будешь год куковать, а после снова сдавать ЕГЭ по полной программе. Оно ей надо?!
— Алечка, у нас в городе есть медицинский техникум, — начала было бабушка, — политехнический, педагогический…
— Ты ещё скажи, курсы поваров и сварщиков! – перебила её внучка.
— А что, повар профессия не плохая. По крайней мере, голодной никогда не останешься. Ты вон какая худющая! Может, и пополнеешь, стоя у плиты.
У Али округлись и без того большие серые глаза.
— Ты это серьёзно?!
Баба Надя замялась, стала искать причины, по которым внучке ехать в большой город ни к чему:
— В столицах-то что творится! И убивают, и насилуют, а ты вон какая маленькая! Нападут на тебя – не отобьёшься!
— И у нас нападают, грабят, насилуют…
Очень странно ведёт себя бабушка, будто подменили её, пока Аля отсутствовала. За частыми посиделками с соседкой Элеонорой, бабушка хвалилась рисунками внучки, с гордостью предсказывала Але широкие перспективы. Тётя Эля всегда поддакивала:
— Конечно, у нашей девочки большое будущее. Не зарывать же такой талант в землю!
А теперь назад пятками?! Чего на самом деле боится бабушка? Ей после смерти Элеоноры Максимилиановны тяжело, никто не спорит, но привязывать к себе насильно юную девушку – это перебор! Пусть сдружится с кем-нибудь, в клубы по интересам ходит, с другими пенсионерами общается.
— Я хочу быть художником! Картины писать, красоту создавать!
— Ну, будь. Потом. Чтобы время зря не терять, проучись три-четыре года в нашем городке, а после в Петербург уедешь.
Что за нелепость! Начать учится здесь, всё равно на кого, потом бросить всё и поехать куда хочется. Более идиотского предложения Аля не слыхала.
— Баб, ты можешь сказать, что произошло, пока меня здесь не было?
— Ничего, Алечка, ничего, — ответила бабушка и снова заплакала.
Успокоив бабушку и отпоив её валерьянкой, Аля, наконец-то, выведала причину её странного поведения. В прошлом году сынок её Сашенька не в подол маменькин поплакаться приходил, а за деньгами. Он пытался провернуть какую-то сделку, но коммерческой жилки не имел и в бизнесе ничего не смыслил, попал на мошенников, занятые под процент деньги пропали, а долг отдавать нужно.
Кредиторы пригрозили включить счётчик. Напуганный таким поворотом горе-бизнесмен прибежал к мамочке просить спасти его. Обещал, что вернёт всё до копейки. Надя отдала все накопленные за долгие годы деньги и не взяла с него никакой расписки. Сынок же родной, неужели обманет?
Год прошёл. Сын молчит. Внучка школу заканчивает. Пошла Надя сама к сыночку на поклон. Трубку он не берёт, на звонки не отвечает. Сэкономленные деньги за этот год ушли на вечернее платье для Али и на Выпускной бал. А ехать поступать на что?
Не отдал деньги Сашок. Гневно топал на мать и кричал:
— Да как ты смеешь требовать деньги с меня?! Я твой сын! Ты сама мне деньги давать должна! У тебя двое мальчишек-внуков, а ты им ничего не покупаешь! За десять лет ты уже знаешь сколько задолжала?!
— Так я ведь Алечку содержу, на одну пенсию живём! – оправдывалась Надя.
— А я тебя не заставлял забирать её! У неё мать есть, пусть бы и кормила. Ты сама себе на шею хомут повесила!
К слову сказать, где Алина мать никто не в курсе. После развода, та снова вышла замуж и уехала. Вроде бы, по словам общих знакомых, и у неё двое детей от нового мужа. Первую дочь она почему-то не вспоминает.
Элеонора Максимилиановна советовала заставить родителей Али платить алименты через суд, но Надя противилась:
— Как же деньги с них брать? Неправильно как-то, по суду деньги тянуть. И детки у них…
— Ой, наплачешься ты, Надежда, — качала головой Элеонора, — Ты их жалеешь, они тебя не станут. Помирать будешь, тебе лишь Алька стакан воды подаст! Береги её. Сынку твоему глубоко на тебя наплевать!