Днем раньше пришли те самые дни. Ула научила меня находить пушистый мох вокруг деревьев, в старых зарослях и на пнях, сушить его и использовать как тампон. Из волокон коры хвойных я уже умела плести, а теперь узнала, что можно плести что-то вроде трусов. Ну класс. Я спасена. Сейчас попался старый пень, поросший весь густым и длинным мхом. То, что надо. Я насобирала в плетённую сумку так много, что он уже вываливался. Откуда мне знать, сколько будет достаточно? Не удобно конечно, никакой мягкости и комфорта, но лучше, чем ничего.
А вот мыло окончательно закончилось и я даже близко не представляла, как без него обходиться. Впрочем с зубной пастой та же фигня, хоть я и берегла её, стараясь использовать совсем по крупинке. Моё внимание привлекло одно растение с плотным высоким стеблем и шарообразным соцветием с розовыми ланцетовидными лепестками. От него исходил знакомый запах, что-то вроде смеси черёмухи, сирени и розы. Сорвав один цветок, я долго его рассматривала, растёрла между пальцами лепесток и кусочек листа и понюхала. Неужели мыльнянка? Я опустилась на колени и раскопала корень этого растения, достаточно толстый и длинный. И правда мыльнянка! Я спасена! Нужно только придумать, в чём сделать отвар этого корня. Сюда бы ещё какой-то ингредиент, желательно душистый, и получится вполне себе жидкое мыло.
Оглядевшись, я заметила на невысоком скальном уступе дерево, похожее на берёзу. Её листья и серёжки идеально подходили для мыла и в сочетании с мыльнянкой будут хорошо пениться и смывать жир. А ещё березовый отвар обладает антибактериальным эффектом. Не видя препятствий, я забралась на невысокий уступ, быстро сорвала несколько веточек с листьями и еще не высохшие серёжки-почки. Пришлось сложить всё это добро в рюкзак, с которым я никогда не расставалась.
И тут мой взгляд зацепился за яйца. Настоящие такие птичьи яйца в большом гнезде из веток и пуха. Я вдруг поняла, что дико соскучилась по яичнице. Никакой птицы поблизости не было, и я понятия не имела, чьё это гнездо. Даже его размер меня не смутил, в этом мире всё было несколько больше, чем в моё время. Взяв пару яиц размером с мою ладонь, я посмотрела их на просвет напротив солнца. Зародышей там не было, обычные такие желтковые яйца.
— Эй! Девчонки! — крикнула я остальным и помахала. — Идите сюда.
Женщины не заставили себя уговаривать и скоро подошли ближе.
— Смотрите, что нашла. Мы же можем их съесть?
— Чьи это яйца? — уточнила одна.
— Не знаю, — ответила я. — Нашла тут, птицы не было.
— Оставь их! — испуганно проговорила Эйла.
— Почему? Это же добыча.
— Брось и слезай!
— Что такое? Почему?
В следующий момент раздался такой резкий щелкающий свист, от неожиданности я уронила одно яйцо, оно упало и разбилось о скалу. Второе упало в гнездо и треснуло.
— Прыгай! — Эйла махала мне рукой, а другие женщины уже прятались под уступ, на котором я стояла. Я задрала голову вверх и увидела огромную птицу, парившую прямо надо мной. Размах крыльев определять не умею, но метра два там точно было, а то и три. Огромный жёлтый крючковатый клюв и приличные когти на жёлтых же лапах. Окрас не давало рассмотреть солнце. Хотя какая мне разница, я в любом случае не орнитолог.
Я решилась и прыгнула вниз, стараясь сгруппироваться, но всё равно подвернула лодыжку и вскрикнула от боли. Женщины затащили меня под скалу, а сами ломали ветки росшего тут же кустарника и загораживали единственный проход. Наверху в гнезде птица оценивала нанесённый мной ущерб и судя по звукам, была крайне сердита.
— Что будем делать? — спросила я, когда женщины притихли и с опаской смотрели сквозь ветки.
— Чшшш, — Эйла приложила палец к губам.
— Мы же не останемся тут? — громко прошептала я.
— Нельзя уйти.
— Побежим. Она попытается догнать, но мы в разные стороны.
— Не успеем. Эгла злой и быстрый. Она убьёт нас всех.
— Чушь какая, — пробормотала я. — Это всего лишь птица. Хоть и большая.
Но я изменила своё мнение очень быстро, потому что эгла, как её назвала Эйла, стала буквально терроризировать нас, кидаясь на кустарники, выдирая толстые ветки клювом и пронзительно крича. Когтём она умудрилась задеть одну из женщин и выдрала у нее на руке кусок мяса, толщиной где-то с палец. Рану тут же перевязали.
— Ты разбила яйцо. Она не простит, — сердито сказала мне раненая.