🦣
Ахо умер этой ночью. Утром племя оплакивало его и другие племена тоже пришли. Его очень уважали, говорили, он много сделал для примирения многих людей и даже племён. У реки выкопали небольшую ямку, сложили его в позу младенца, на голову надели плетёную сеточку из волокон коры какого-то дерева, на руки, ноги и шею браслеты и бусы. Некоторые другие вожди тоже принесли украшения для похорон. Тело посыпали огромным количеством ритуального красного порошка. Охра, кажется, так её называл профессор. И экскурсовод что-то такое рассказывала. Я вдруг подумала, что эти воспоминания ощущаются словно из прошлой жизни, словно они не про меня. Стало даже жутковато.
Для Ахо спели прощальную песню и кто-то сыграл на флейте из бивня мамонта. Её потом тоже положили в могилку. Сверху присыпали землёй и накрыли ветками, чтобы животные не раскопали.
В этот день больше не происходило ничего примечательного. Я слонялась по территории, разглядывая, чем занимаются люди. В одном племени разбирали кишки убитого медведя. Две женщины мужчина и девочка-подросток, которую явно обучали. Зрелище не из приятных, чего уж. Но из них можно сделать нити для шитья, если хорошо промыть и правильно высушить.
Однако эти люди не делали нитей. Они промыли одну кишку, насыпали туда сухих зёрен, налили воды и стали кидать внутрь раскалённые камни. Я заинтересованно приблизилась и спросила разрешения посмотреть. Они были только рады. Процесс шёл долго, внутри кишки всё пузырилось и булькало, как при кипении в кастрюле. Зёрна разбухали на глазах, а когда камни остыли, они вскрыли кишку и вывалили на деревянную мисочку готовую кашу. Опаньки! Вот тебе и способ и сосуд!
— Что вы хотите за кишки?
Они удивились моему вопросу и спросили, что я хочу сделать с ними. Тогда я достала из рюкзака высушенные корни, листья и почки берёзы и попросила часть кишки себе. Я уже не боялась их трогать, не возникало чувства омерзения, просто привыкла. Насыпав немного ингредиентов внутрь, я долила воды и стала кидать раскаленные камни специальной v-образной палочкой прямо из их костра. Моё варево тоже забурлило и со временем стало вязким, мутным и густым. Когда камни остыли, я достала из сумки небольшой бурдюк для воды и вылила туда готовую жидкость.
— Пойдём, — я поманила людей к воде. Потом села на берегу, смочила ноги и нанесла немного мыла, потёрла, пока не появилась пена, и ополоснула водой. Показала им чистые ноги. Походу ребята были в шоке и тоже захотели попробовать. Мое мыло отлично смывало их краски и грязь. У мужчины была небольшая воспалённая царапина на руке. После промывания, когда мы сидели уже у костра и пытались общаться, он заметил, что ранка подсохла и стала не такой красной. Вот и антибактериальное действие подоспело, подумала я.
Не знаю, насколько мне хватит, но теперь я знала, что клянчить у охотников после разделки туши.
На следующий день ко мне пришли представители сразу трёх племён и уже с чистыми кишками, чтобы я научила их. Взамен предлагали пушистые шкурки каких-то зверьков, украшение из ракушек и перьев. Я даже растерялась от такого внимания, а моё племя заинтересовалось причиной. Пришлось объяснить им и тогда Сана помогла мне объясниться с другими.
— Мне не хватит запасов, чтобы всем дать, — сказала я ей. — Нужно найти ещё корни и листья. Но сейчас их может не быть. Когда мы были на озере, было хорошее время для сбора.
Сана поняла и перевела это на другие языки. Люди пообещали поискать сами, если я объясню, что искать. Тогда я взяла палочку и нарисовала на песке лист березы и почку, а рядом попыталась изобразить мыльнянку и ее корень. От моих художеств они офигели даже больше, чем от мыла. Не все племена умели рисовать, как моё. А мои рисовали только животных и то потому, что так было принято, это охотничий ритуал. Они не понимали, зачем рисовать что-то обычное вроде травы, деревьев и цветов. А мне курс в художественной школе в кои то веки пригодился.
Одна женщина что-то залопотала и утащила своих людей в сторону.
— Она говорит, что видела такой цветок неподалёку. Их племя живёт здесь давно.
— Отлично, пусть копает побольше, сколько найдет.
Сана прокричала мою просьбу в спины уходившим, женщина повернулась и кивнула, что поняла.
— Тогда мне стоит походить и поискать берёзу, — сказала я.
— Походи. Не одна. Возьми с собой кого-нибудь.