— Привели?! — проскрипела она, и её противный голос эхом отскочил от стен. По крайней мере тут сухо и тепло от костра, оценила я, измученная долгой дорогой и усталостью.
— Привели. Осмотри их. Мы их уже поимели, — бросил Аго и плюхнулся у костра греться.
Старуха подошла к нам и принялась нюхать. Вот буквально нюхала своим морщинистым крючковатым носом, особенно в области живота.
— Вот эта зачала. — Она ткнула в меня пальцем. — Остальные пока нет.
Аго довольно хрюкнул. Этот ублюдок решил, что я от него зачала?! Идиот! С другой стороны, если это их цель, значит меня больше не тронут? Но вот другие женщины… Как я могу помочь им?
— Эту убейте или сожрите, от неё толку не будет, — старуха схватила за волосы Ломи и поставила её на колени. Девчонка даже не вскрикнула, совсем лишилась воли к жизни.
— Не смейте! — не удержалась я. — Они её всю дорогу брали против воли. Должна зачать.
— Но не зачала, — огрызнулась старуха.
— Значит, ты плохо нюхала, — съязвила я, за что получила по лицу.
— Ладно, оставьте пока. Посмотрим. А эту… Эту привяжите.
— Чевоо? — моему возмущению не было предела. И снова мне прилетела болючая пощечина. Вот же тварь, ты ещё своё получишь. Мужчины бабке повиновались беспрекословно. Они схватили меня, усадили у стены, привязали к огромному валуну плетёную веревку одним концом, а вторым мою ногу. Ну трындец.
Следующие пару недель меня не трогали. Видимо, Аго считал, что выполнил свою задачу, и не горел желанием повторять опыт. По моим злобным взглядам он понял, что так и будет. А вот моим соплеменницам не повезло. Мужиков было 12, нас всего 6. Помню, что в первый год, когда увидела этих неандертальцев на племенной сходке, среди них было несколько женщин, на второй их явно было меньше. Неужели все вымерли? Поэтому эти твари решили забрать чужих женщин? И они правда думают, что им за это ничего не будет?!
Моих несчастных соплеменниц насиловали ежедневно. Они распределили по одной женщине на двух мужиков и эти мужики чередовались через день. Я совершенно ничем не могла им помочь, меня привязывали и порвать веревку не получалось, хотя я пыталась, а порезать было нечем. Я не прихватила ни свою сумку, ни рюкзак. Всё осталось в лагере. Я молилась всем богам, каких знала, чтобы Ауру помогли нас найти и спасти. Чтобы мы все выжили и не сошли с ума.
Нам не позволяли общаться, выходить, даже веревку не снимали. Женщин привязали к разным шалашам, как и меня. Неужели старуха не понимает, что рожденные таким способом дети не выживут? Мои подруги по несчастью не станут их воспитывать и заботиться о них. Время тянулось томительно медленно.
Через две недели старуха снова всех обнюхала.
— А ты была права. Эта дохлая зачала. Но она не доживёт, — цикнула бабка и пошла к следующей. Еще одна женщина тоже успела зачать. Теперь нас троих не трогали, чтобы мы не потеряли детей. Видимо у них уже был негативный опыт. Но для нас это было спасением. Когда мужчины уходили на охоту, а бабка за водой — мы переговаривались. Поддерживали друг друга, подбадривали. Обещали друг другу, что наши мужчины обязательно нас найдут и вытащат отсюда.
Жить в этой жуткой антисанитарии с плохой кормежкой было невозможно. И мы держались только на надежде о скором спасении. Я стала царапать мелким камушком чёрточки на стене, чтобы считать дни заключения. Часто думала об Оа. Сердце матери чувствовало, что мой сынок жив. И он сейчас со своим отцом. По мужу я дико скучала и мысленно каждый день молила меня простить и принять. Ибо я не смогу жить без него. Я думала и о других людях в нашем племени. Особенно о Сане. Скорее всего её не смогли нормально похоронить и её душа останется неупокоенной.
Так прошёл еще месяц. Я впервые ощутила шевеление своего малыша. По моим подсчётам прошло уже четыре месяца с зачатия. Как раз пора. Я никому ничего не сказала. Эта бабка не дура, даже если считать не умеет, может заподозрить неладное. Пусть лучше не знает, какой у меня срок, а то мало ли, что ей в голову взбредёт.
Когда мужики приносили мясо, мы сперва отказывались его есть, если не знали, кто это был. Но беременным нужны силы, чтобы жить, долго мы сопротивляться не сможем. А старуху наше поведение злило, видимо риски понимала. Тогда она запретила своим мужчинам разделывать тушу за пределами пещеры и они это делали внутри, чтоб мы видели.
От ужасного запаха наших же испражнений болела голова. Я стала капать на мозги старухе и она велела в итоге переселить нас в другой край пещеры и перенести туда жилища. Стало полегче, но ненадолго. Мы не могли помыться, переодеться, даже снять эти чертовы верёвки с ног. Одна женщина, Эвдена, умудрилась. Долго тёрла веревкой о камень и порвала в итоге. Её догнали на входе в пещеру, побили и опять насиловали. Из шестерых уже 4 были беременные.