Я полагаю, что никто из унтер-офицеров не позволил себе ничего лишнего. Да, я видел, как один из них, вынув вставные челюсти, попытался укусить ими соседа, но, думаю, это было просто веселое рождественское настроение.
Они начали, как и положено, с песни «Какой он славный парень». Что последовало бы дальше, можно только гадать, потому что прибежал вахтенный сигнальщик и сунул командиру под нос бланк. Приказ был кратким и недвусмысленным. «В 13.00 отдать швартовы и выйти в море». То есть нам на все дали целых 10 минут.
Машины находились в 4-часовой готовности, что означает — в котлах нет пара. Электричество нам подавали с берега по кабелям. В 12.30 машинная команда получила приказ перейти на часовую готовность, но чтобы только разжечь котлы требуется 20 минут.
Празднование немедленно прекратилось, причем, должен сказать, достаточно организованно. Те самые вставная челюсти были использованы, чтобы подгонять отстающего, замешкавшегося на крутом трапе кают-компании, но это нельзя назвать беспорядком. Правда, в последний момент мелькнула странная фигура, облаченная в килт и игравшая на волынке, изготовленной из спасательного жилета. Но, полагаю, это был человек из экипажа стоявшего рядом «Форчюна».
Мы подняли моторный катер. Его экипаж спрыгнул на палубу, когда мы уже отходили от «Форчюна». Там раздавались крики, смех и пение, что не вполне соответствует морским традициям. Мы отправлялись в море навстречу шторму, не дотянув 10 минут до начала рождественского обеда.
Кубрики были украшены сигнальными флажками и зеленью, которую матросы неведомо где нашли на Скале. Чувствовался праздничный настрой. Я подумал, что мы таким образом сэкономили несколько бутылок вина, но не посмел сказать об этом вслух.
Когда мы поднимали катер, несколько офицеров «Форчюна» следили за этим со своего квартердека, весело подкалывая нас. Мы их любили, но я думаю, что в тот момент они ощущали некое превосходство.
Мы вышли в море. Я поднялся на мостик, заглянув по пути в рулевую рубку. Рулевой стоял, закатав рукава, и курил большую сигару с золотым ободком. Откуда-то снизу доносились невнятные, но тихие голоса унтер-офицеров. Сейчас они находились в ладу со всем миром, даже с нижними палубами.
С адмиральского корабля был получен сигнал: «Количество кораблей, которые отвалили, подняв пары, показывает, что часть эскадры проявила незаурядное рвение, чтобы выйти в море. Или вы праздновали Рождество в котельном отделении?»
Мы вылетели из гавани как пробка. Люди потом говорили, что мы дали 20 узлов, но, думаю, это преувеличение.
Мы отвалили, как и было приказано, через 10 минут, а следом за нами вышло все Соединение Н. Я твердо знаю, что на кораблях уже начали праздновать Рождество, и все-таки вся эскадры вышла в пролив навстречу жестокому шторму через 45 минут после получения приказа.
Далеко на западе один из наших конвоев на рассвете был атакован тяжелым крейсером типа «Хиппер». И мы шли на помощь.
«Бервик», бедный старый «Бервик», который уже получил удар у Спартивенто, вместе с легким крейсером «Бонавенчер» принял на себя всю тяжесть нового боя.
К 14.00 жизнь на «Файрдрейке» вошла в нормальную колею. Пара человек мучилась животом, еще пара страдала с перепоя, но в остальном мы находились в полной боевой готовности. Мы шли навстречу высоким волнам, выдерживая скорость 26 узлов, хотя нас мотало и бросало. К вечеру ветер немного ослабел, но во второй половине дня на святки он задул сильнее, гораздо сильнее. Однако на западе требовалась наша помощь, и мы двигались навстречу конвою. «Арк Роял» и «Ринаун» в полночь отделились от нас и пошли дальше самостоятельно. Мы остались ждать, борясь со штормом.
В пятницу мы вместе с «Шеффилдом» развернулись строем фронта, чтобы начать поиск. Конвой рассеялся. Мы попытались найти отбившиеся суда и привести их в порт. Мы подобрали троих и вместе с ними повернули на восток. «Шеффилд» оставил нас. Во второй половине дня с северо-запада подошли авианосцы «Аргус» и «Фьюриес». Мы добавили их к своей компании и пошли дальше.
Но «Фьюриес» пожелал уйти вперед. Нам с «Фолкно-ром» пришлось его сопровождать.
Мы прибыли в Гибралтар 29 декабря утром. Но сразу после полудня нам пришлось отправляться на запад, чтобы встретить «Ринаун» и «Арк». В порту мы оказались 30 декабря.