Когда мы вернулись назад, то обнаружили в бухте маленькое судно. Оно выглядело старым и неказистым. Этот угольщик из Кардиффа имел водоизмещение около 3000 тонн. Его маршруты не отличались разнообразием — с углем оттуда, с железной рудой отсюда. В его облике не было даже намека на красоту: грязный, маленький неуклюжий. Однако он сумел отбить нападение большой итальянской подводной лодки.
Следуя на юг, угольщик оторвался от конвоя. На нем вышел из строя один котел, и он кое-как полз, надеясь добраться до Лиссабона на втором котле. Корабль делал не более 4 узлов. И вдруг из воды вынырнула подводная лодка и начала его обстреливать. Капитан Герберт показал противнику корму, но лишь потому, что именно там стояло орудие.
«Детская хлопушка» — так капитан назвал его.
И все-таки они открыли огонь и примерно пятнадцатым выстрелом попали в подводную лодку. Она выбросила желто-белое облако дыма. Моряки увидели, как она накренилась, форштевень задрался вверх, а корма ушла под воду. Они не стали добивать лодку и предпочли уйти.
В пятницу мы пригласили капитана Герберта к себе в кают-компанию на обед. Он повторил свой рассказ, ведь нам тоже приходилось иметь дело с вражескими субмаринами.
В те дни гавань Гибралтара была полна кораблей. Конвой, который мы привели во время «рождественской суматохи», все еще стоял здесь. Появились новые крейсера. В гавани кипела жизнь. Было ясно, что вскоре мы двинемся на восток. Нижним палубам не требовалось виноградное вино, чтобы уяснить все это.
В воскресенье 7 января мы вышли: «Ринаун», «Арк Ройял», «Малайя», «Шеффилд» и привычная компания эсминцев. «Клубные вылазки» стали уже привычными, однако конвой, как всегда, имел важнейшее значение. Он должен был пройти через Сицилийский пролив на восток. Мы действовали отдельно, прикрывая конвой вместе с его эскортом, пока они находились в западной части моря.
В понедельник во второй половине дня мы его увидели, одновременно появились крейсера, высланные Средиземноморским флотом.
Вторник был прекрасным. Погода была теплой и спокойной, вокруг солнца сиял яркий ореол, и море неприятно сверкало. С самого утра за нами следили. Самолеты-разведчики удалялись, как только мы поднимали истребители, чтобы появиться с противоположного борта на почтительном расстоянии. Мы ожидали появления бомбардировщиков, и они появились.
В 14.15 прилетела первая волна. Самолеты шли мелкими группами. Судя по всему, они так спешили, что строй развалился. Когда они приблизились, корабли открыли огонь, который перепугал итальянцев. В тот день я увидел самую лучшую стрельбу по горизонтальным бомбардировщикам Дважды мы видели, как самолеты подбрасывало, когда снаряды рвались под ними.
А затем с запада показались истребители. И тут же вниз полетела огненная комета, оставляя за собой хвост черного дыма. Из пылающего шара внезапно выскочил белый клубок парашюта, И практически тут же мы увидели второй дымный хвост, который летел вниз подобно паучку, волочащему за собой паутинку. Уже над самой водой пилот отчаянным усилием восстановил контроль над самолетом. Мы увидели, как машина заскользила над морем, и принялись гадать, а не является ли это хитрой уловкой. Но в это время мигнула яркая вспышка и все пропало. Мы увидели еще один парашют, болтающийся в том месте, где самолет начал последнее пике. Ближайшие эсминцы помчались, чтобы подобрать летчиков.
Сразу после этого эсминец, шедший впереди нас, обнаружил подводную лодку. 4 эсминца провели целый час, крутясь практически на месте и сбрасывая глубинные бомбы. Но результатов мы не добились.
Наступил вечер, но все корабли были целы. Когда наступила ночь, мы повернули назад при свете яркой средиземноморской луны, а конвой шел дальше на восток. Теперь его прикрывали крейсера Средиземноморского флота, «Бонавенчер» и эсминцы. Они должны были отражать атаки подводных лодок и эсминцев противника. Когда мы уже шли обратно, то услышали по радио сообщение «Бонавенчера», что он установил контакт с неприятелем. Два эсминца. Было не очень понятно, то ли они пытаются атаковать конвой, то ли следуют кратчайшим путем в Ливию. Итальянцы не приняли боя.
А на следующий день разразилась трагедия. Это был первый конвой, подвергшийся атаке пикировщиков при прохождении Сицилийского пролива. Гитлер сосредоточил крупные силы авиации на сицилийских аэродромах. На следующий день конвой и прикрывающие его корабли Средиземноморского флота подверглись мощной атаке Ju-87.
Атаки продолжались несколько часов подряд. «Илластриес» был тяжело поврежден бомбами, попавшими в полетную палубу. «Саутгемптон» получил несколько попаданий и его пришлось затопить.