28 января мы снова были на берегу, а 29 — снова в море вместе с группой эсминцев. На этот раз нас ждало новое приключение, от которого завибрировали даже стальные нервы капитанов. Впрочем, нашего это не касается. Я подозревал, что у него вообще нет нервов.
Задание было сложным. Прежде всего, эсминцы должны были перекрыть вход в Гибралтарский пролив. В течение ночи 4 корабля должны были ходить там взад и вперед, чтобы атаковать торпедами «Шарнхорст» и «Гнейзенау», если они появятся. Об этом стало известно немедленно, а позднее операцию назвали «Посмертный Крест Виктории». Существовала определенная возможность, что немцы попытаются прорваться в Средиземное море, чтобы соединиться с итальянцами.
Мы на эсминцах смотрели на это крайне мрачно.
Однако ночью не случилось ничего. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» к счастью (для кого?) были далеко.
Глава 15.
Генуя
Мы вернулись 30 января, но еще до конца месяца мы опять отправились на восток. Уже с самого начала всем стало понятно, что этот поход будет отличаться от других. Матросский телеграф оповестил, что мы будем кого-то обстреливать. Это предположение было сделано на основании боекомплекта, который принял «Ринаун». После рассказов артиллеристов по нижним палубам поползли слухи, которые оказались очень близкими к правде. Однако я не думаю, чтобы они догадывались, что именно мы будем обстреливать.
Мы начали гадать. Гадание стало любимым занятием в первые 2 дня. Достаточно давно младшие офицеры флотилии уже решили, что «было бы неплохо» обстрелять Геную. Вероятность такой бомбардировки казалась нам достаточно высокой, но все равно оставалась лишь вероятностью.
Солнечными днями, когда эсминец болтался в патруле, мы обсуждали это, стоя на мостике. Одни утверждали, что войти в Генуэзский залив невозможно, так как он будет сильно заминирован. Мы пытались это опровергнуть, заявляя, что глубины слишком велики для минных постановок. Мы даже принялись обсуждать такие абстрактные вещи, как фашистский темперамент и итальянский национальный характер. Мы старались определить расстояние, с которого можно совершить вылазку и пытались возражать сторонникам авиации. Те заявляли, что любой флот, который осмелится войти во вражеские воды, будет неминуемо уничтожен ударами с воздуха.
Но теперь, по нашему мнению, наступил подходящий момент. Сразу после Таранто сложилась исключительно благоприятная ситуация, так как итальянцы все еще должны были находиться под впечатлением тяжелого удара, полученного их флотом. Муссолини заявил, что атака Таранто не надломила дух его флота. Но если мы сумеем провести рейд в самое сердце итальянских вод, нанеся удар по одному из двух важнейших портов и крупному промышленному центру, не нанесем ли мы тем самым удар прямо в сердце всей Италии?
Но после Таранто прошли уже несколько недель, мы бомбили итальянцев в Кальяри, но по-прежнему не трогали Геную. Рождество было отмечено очередной вылазкой на восток и эпизодом с «Хиппером». Мы занимались сопровождением конвоев, но так и не получили возможности испробовать свои силы всерьез.
Ведь мы были первым и последним ударным соединением Королевского Флота. Мы имели самый быстроходный и самый сильный из наших линейных крейсеров. Мы имели один из самых новых авианосцев и несколько новейших крейсеров. Мы явно не предназначались для того, чтобы таскаться за тихоходными конвоями, как бы это важно ни было. Временами мы начинали ворчать. Ведь было так много разных вещей, которыми мы могли бы заняться. Когда генерал Уэйвелл начал свое победоносное наступление в Ливии, мы ничем не могли ему помочь, кроме как сопровождать конвои с подкреплениями. Ливия находилась на другом конце моря. Средиземноморский флот с удовольствием подключился к операции, обстреливая отступающие итальянские войска, отбивая воздушные налеты и нанося удары по морским коммуникациям противника. Дерна была захвачена в первый же день после нашего выхода в море. После захвата Бар-дии и Тобрука, после того, как Уэйвелл подошел к Дерне, мы надеялись, что нам тоже разрешат проводить какие-то активные операции. Сторонники обстрела Генуи полагали, что пора войти в Лигурийское море.
И вот настал этот день. На этот раз с нами не было конвоя. Мы получили полную свободу действий. Наша эскадра прошла мимо Балеарских островов. Это было впечатляющее зрелище. Мы еще ни разу не видели их высокие скалистые пики и длинную зазубренную линию берега.