А пока республику раскачивали три кита, на которых должно опираться всякое уважающее себя государство. И больше всего в этом преуспела законодательная власть, исполнительная явно за ней не успевала, а судебная вообще плелась где-то в хвосте. Парламент принял закон о местном самоуправлении, были проведены выборы в органы местной власти, но закон оказался слишком поспешным и потому провокационным. Каждый местный руководитель сразу стал считать свой район своей вотчиной и перестал подчиняться президенту. Они заявили, что президент и они имеют одни и те же права, так как они тоже избраны народом. Парламент тоже почти по каждому вопросу конфликтовал с президентом, иногда принимая законы так быстро, что можно было подумать, делал это специально, чтобы поставить президента перед свершившимся фактом. Никто не возражал, когда Ингушетия выразила желание отделиться. Не хотите быть вместе, пожалуйста! «Полная свобода, никакого насилия!» — известная фраза Джохара. Все понимали, что ингуши надеются вернуть свои земли, Пригородный район, который косвенно пообещала им отдать Москва. Парламент начал делить границу с Ингушетией. Дебаты переходили в прения, споры — в ссоры, ведь в парламенте тоже были ингуши, которые не хотели уступать ни метра своей родной земли. Но где заканчивалась законная ингушская и начиналась законная чеченская земля, толком никто не знал. И обиженные ингуши срочно начали рыть ямы под пулеметные гнезда перед предполагаемой ими границей, чтобы кровью защитить свою землю, но Джохар помирил всех яростно спорящих парламентариев, просто сказав: «Нам с нашими братьями ингушами делить нечего, граница будет прозрачной, а еще лучше, чтобы ее вообще не было!»
Москва перестала выплачивать деньги республике; не получали зарплату врачи, учителя, пенсию — пенсионеры. Чтобы хоть как-то облегчить жизнь в этот переходный период, была приостановлена плата за газ и электричество. Хлеб был тоже почти бесплатным, чисто символическая цена 1 рубль в 140 раз была меньше российской. Эта цена держалась больше года, пока хлеб не стали вывозить в Россию, Дагестан и брать на корм скоту. И почти каждый раз на очередном заседании парламент поднимал вопрос о повышении цены на хлеб, а Джохар снимал этот вопрос с повестки дня. Вместо денег были введены талоны на бензин, 40–50 литров на одного человека, даже на новорожденного. Семьи у чеченцев, как правило, большие, в среднем 5–8 детей, поэтому бензина получалось много. Народ обрадовался, тот, у кого не было машины, мог продать или обменять талоны на продукты. Утопический коммунизм, о котором так много говорили во Франции, начинался в Чечне.
Понимая, что надо воспользоваться моментом, пока наши структуры еще не сформированы, Россия попыталась развязать военные баталии, поссорив нас с донскими и кубанскими казаками, но и тут им не удалось превзойти стратегию Джохара. Он приехал в станицу на казацкий съезд атаманов и заявил буквально следующее: «Мы наших казаков в обиду никому не дадим! Будем добрыми соседями…» Настороженные казаки заулыбались. Одной фразой он превратил возможных врагов, которых Россия мечтала использовать как буфер в будущей войне, в друзей. Перед русско-чеченской войной Джохар успел заключить договор о ненападении с выборным общевойсковым атаманом Козици-ным самого большого войска Донского. А остальные атаманы без его войска выступить не отважились. В 1996 году в конце кампании, все-таки надумав, наконец, принять участие, уже без опального Козицина, атаманы мудро решили всем кругом: «Лучше будем делить гуманитарную помощь», — и правильно сделали…
У президента в кабинете собралось несколько человек, разговор уже в который раз шел о финансовых отношениях с Россией, о ее дебиторских задолженностях. Джохар бросил ручку: «Дальше так продолжаться не может. Свои деньги нам нужны, как воздух! И чем быстрее, тем лучше!» К его словам присутствующие сначала отнеслись скептически, но потом подумали: «А почему бы и нет?» До поздней ночи обсуждали эту тему и поехали по домам. На следующий день началась работа по созданию эскизов будущих денег. Через месяц художник Муса Акмедмерзаев подготовил первые эскизы. К работе над текстом подключились чеченские специалисты. Одновременно парламент работал над паспортом Чеченской Республики. В конце августа государственные атрибуты — первая денежная единица «сом» с портретом Шейха Мансура и новый чеченский паспорт — были готовы к выпуску.