Но Зеленко смешал ему карты. Он принялся убивать с той же самой звериной жестокостью, которая присутствовала в нем всегда.
В результате он так и не узнал место, где спрятаны камни, а в городе появились серийные убийства, которые необходимо было расследовать. Это уже было серьезно. Патюк оказался под угрозой. С него бы спросили за отсутствие расследования таких жутких преступлений по всей строгости большевиков.
Чтобы отвлечь внимание начальства от убийств, он принялся устраивать взрывы, провоцировать конфликты между бандами. Бандиты выкрали Патюка ради выкупа. Но выкуп он не заплатил, поэтому они его убили.
Теперь необходимо остановить сумасшедшего священника. Он будет убивать и дальше. Поэтому ты должна действовать в таком направлении. Всю историю теперь ты знаешь. Прости за сумбур письма, но я должен был его написать. Я знаю, что тебя очень интересует, кто убил Зайхера и Фараона и почему. Теперь у тебя есть все ответы на вопросы. Я знаю, что ты хочешь убрать самозванца из города. Сделай это. Прости еще раз. Прощай».
Таня скомкала письмо Володи в ладони. Теперь все встало на свои места. О камнях она знала. Она не знала только одного: кто же он, лже-Японец? Кто скрывается за страшной маской? Таня чувствовала, что он поблизости. Но выяснить это можно было только на сходе.
Читая письмо Володи, она изо всех сил пыталась справиться с охватившими ее эмоциями. Но не справилась. Две предательские слезинки скатились из уголков глаз. Таня с раздражением отбросила письмо.
Нужно было отвлечься. Она начала вдумываться в текст письма, заставляя себя осознанно искать смысл. Как вдруг...
Яркая вспышка! Настолько яркая, что перед глазами все вдруг поплыло огненными кругами. Таня так и застыла на месте, не понимая, как это произошло.
Воспоминание — яркое, четкое, далекое, всего лишь одно воспоминание, и все встало на свои места! Фрагменты чудом сложились в мозаику. Сами закружились в воздухе и вдруг превратились в четкую картину, настолько ясную, что Таня едва не застонала.
Как она могла не замечать! Все было ясно. Настолько ясно, что просто поражали детали, прошедшие мимо ее внимания.
— Этого просто не может быть! — Таня не заметила даже, что говорит вслух. — Этого просто не может быть! Как? Как я не поняла раньше?
Все было просто, и письмо Володи сдернуло с ее глаз пелену. Таня решительно выскочила из дома.
Туча был в районе Привоза. Таня нашла его с первой же попытки, в небольшом кабачке под названием «Прометей». Для воров с соседней Молдаванки слово было непонятным, смысла его они не понимали, но звучало оно приятно. Открыл его один большевистский пропагандист, перебравшийся в Одессу из Киева, потому что его брат стал важным человеком в банде Гришки Клюва, вторым после самого Гришки.
Брат взял кабачок под опеку, его стали посещать воры. А руководство города одобрило название, посчитав его пролетарским. Хозяин кабачка изо всех сил пытался установить контакт с криминальным миром, а потому подлизывался к Туче, выделив для него отдельный кабинет. И Туча стал часто посещать это заведение, постепенно и негласно став главным в городе.
Там и нашла его Таня, когда как вихрь ворвалась в кабачок. Туча уплетал за обе щеки жирный борщ с фасолью и мясом, заедая его варениками, щедро политыми отборной крестьянской сметаной с Привоза. На таком пайке Туча невероятно раздобрел, но никто не осмеливался ему об этом сказать.
— О, наше вам с кисточкой! — обрадовался он, вытирая рот. — Сметану под вареники будешь? Ты хоть за малюка подкорми! А то он за тебя, чмару, голодает!
— Я знаю, кто такой лже-Японец, — с порога выпалила Таня.
— Откуда? — нахмурился Туча.
— Знаю. Мне надо только подтвердить это... Тогда ты уберешь его прямо со схода!
— Алмазная, сбавь обороты и сметанки поешь, — добродушно сказал Туча. — Ты не пойдешь за сход.
— Пойду, — упрямо сказала Таня, — эту тварь нужно гнать из города. Это... это не человек. Вспомни Зайхера и Фараона. А мальчишка, Валька? Совсем сопливый был! Я знаю, кто он. Его надо гнать. Мишка же твоим другом был. Вспомни, Туча! — она почти умоляла.
— Мишка давно с Боженькой, — вздохнул Туча, — а мы за здеся, на земле. И если он человек красных... Тут надо сотню раз покумекать, прежде чем до власти дочихвоститься! Зарубить ветку, де до себя сидишь, — это даже не хипиш, это вообще за такое...
— Красные возражать не будут, — сказала Таня, — особенно когда он сам уйдет.