Теперь ей ясно было видно все вокруг. И, рассмотрев все, она едва не закричала от ужаса! Помещение было круглым, но ни одного входа, ни одной двери в нем не было. Вход был «обманкой», которую не мог разглядеть непосвященный человек. Все ее попытки к спасению были бессмысленны. Потому-то Артем и не стал крепко завязывать веревки на ее руках, а лишь слегка затянул их. Таня находилась в самой настоящей ловушке.
В животе запульсировала боль. Закусив губу, она медленно двинулась вдоль стены, ощупывая ладонями шершавые камни. Это действительно были камни, твердые и холодные, готовые стать ее могилой. Почему все должно было закончиться именно так? В разные моменты жизни смерть смотрела Тане в лицо. Иногда она чувствовала равнодушие, иногда — опустошение. Но никогда ее не преследовала столь бурлящая, отчаянная жажда жить!
Жизнь билась в ней вместе с маленьким существом, наполняя новым смыслом. Тане отчаянно хотелось жить. Если бы она не была беременна, она прокралась бы к кресту и схватила лежащий на земле молоток. А потом размозжила бы голову сумасшедшему подонку! Но двигалась она тяжело, а огромный живот придавал катастрофическую неповоротливость и неуклюжесть, милую в повседневной жизни и непреодолимую на пороге смерти.
Впрочем, это был ее единственный шанс, и Таня, оторвавшись от стены, осторожно пошла вперед, стараясь справиться с появившейся от страха одышкой. Ей оставалось буквально несколько шагов, когда Артем вдруг поднялся с колен и, улыбаясь, развернулся к ней, выставив правую руку перед собой.
— Я все ждал, когда ты освободишься. Так интереснее, — доброжелательно улыбнулся он. На Таню смотрело черное круглое дуло револьвера.
— Подойди к кресту, — улыбался Артем.
— Нет, — Таня не сдвинулась с места.
Револьвер был нацелен прямо в ее живот, и Таня чувствовала черную ненависть, которая едва не разрывала ей горло. Теперь это был точно конец. Шансы закончились. Их и не было. Ничего, кроме жестокой игры умирающей мыши с котом. Все должно было закончиться быстро и скоро.
— Не так я хотел тебя убить, — Артем покачал головой, — не так. Ну что ж... Если угодна такая жертва...
— Чтоб ты сдох! — процедила Таня. Артем поднял револьвер.
Дальше все произошло так стремительно, что она не успела среагировать. Крест вдруг рухнул со страшным грохотом вниз, из стены посыпались камни, а из отверстия появился Ракитин. Артем среагировал мгновенно, обернувшись туда.
— Берегись! — страшно закричала Таня.
Убийца прицелился и стал стрелять. Ракитин выстрелил в ответ. Таня бросилась к стене. Она видела, как стал оседать вниз Сергей, как из его руки выпал револьвер.
Артем был ранен. Кровь хлестала из страшной раны в предплечье, из бедра. Привалившись к стене, он ладонью пытался зажать пулевое отверстие, чтобы остановить кровотечение, зубами рвал ткань рубашки, чтобы сделать жгут. Таня бросилась к Ракитину.
Грудь Сергея была пробита пулями навылет. Из него медленно уходила жизнь. По лицу разливалась пергаментная бледность, заострившиеся черты лица темнели, а глаза смотрели неподвижно и четко. Что он видел?.. Таня зарыдала.
Обхватив его руками, она пыталась положить его голову к себе на колени. Ракитин умирал. Ошибиться было невозможно. Горячая кровь из ран текла вниз, попадая на платье Тани.
Губы Сергея дрогнули. И тут она увидела тень сумасшедшего убийцы, двигавшегося к ней. Не понимая, что делает, Таня схватила револьвер Ракитина, лежащий на камнях, и, выставив обе руки вперед, принялась нажимать на курок — раз, другой, третий... Оглушительный взрыв выстрелов отразился от стен.
Артем застыл. На его лбу расплылось огромное багровое пятно. С удивлением глядя на Таню, он криво усмехнулся и рухнул на камни. А потом застыл неподвижно.
Таня отшвырнула револьвер в сторону. Руки ее дрожали. Но осознание того, что она только что убила человека, даже не пришло к ней. Рухнув на колени, Таня снова обняла Ракитина обеими руками. Бледность его стала светлеть, и синевато-белый оттенок смерти тронул его искаженные губы.
— Прости меня... — рыдала Таня, прося прощения за всё. За то, что пришла на сход, за то, что рисковала несколькими жизнями, за то, что на пути к цели не слушала никого, за то, что недодала любви, пытаясь выдать свое страдание за светлое чувство надежды.
— Таня... — Ракитин попытался что-то произнести, но на губах его выступила кровавая пена. Резкая судорога, волной захватившая все его тело от макушки до пят, выгнула его спину в дугу. И, захлебнувшись кровью, Сергей неподвижно застыл, широко раскрытыми глазами глядя в огромную вечность.