— И ты сказал Зайхеру, как отыскать этого Фараона?
— Да. Сказал, где его хата. Зайхер сказал, шо пойдет.
— Когда это было?
— Та дня три, — Туча задумался, — ну да, точно. Третьего дня!
— Я должен его найти и узнать, был у него Зайхер или нет. Давай адрес! — воскликнул Сосновский.
— Честно за говоря, не понимаю, на кой тебе цей гембель под голову! — удивился искренне Туча. — Шо ты ищешь на свои мордобэйцелы, как ошпаренный? Сидел бы в своем Париже, так нет — елозишь, как вошь от мыла! Всю задницу себе обдерешь! Смотри только, пупок не надорви. Ладно, Греческая, десять, во дворе направо пойдешь. Первый этаж. Там одна дверь. Скажешь, шо я прислал.
— А Вальку Карася ты знаешь?
— Кто такой?
— С Зайхером в кабаке том был. Мальчишка-щипач. Как Зайхера нашли, он исчез. Никак сыскать его не могу.
— Не слыхал. И не найдешь. Спугнулся мальчонка. А ты за шо думал? Это тебе не фунт изюма — мокруху в глаза завидеть! Тут у кого хошь нервы лопнут, не то шо зубы! Но я спрошу людей, вдруг прослышал кто.
— Спасибо тебе! — Володя встал из-за стола, собираясь уходить. — Как узнаю что, расскажу.
— А больше ни за что спросить не хочешь? — прищурился Туча, как-то странно глядя на него.
— Вроде нет, — удивился Сосновский. — А что, Зайхер тебе еще что-то сказал?
— Та дался тебе этот жмурик, шоб он был мине здоров! — рассердился Туча. — Не за то говорю! Шо ты прикидываешься веником, как задохлый фраер! Ну за то подумай, за шо еще надо спросить.
— Я не знаю. Ни за что, — растерялся Володя.
— Да... — протянул Туча, — мозги, оно того... Не всегда лопата до праздника. Бывает, и дырка в черепе за все вынесет.
— Слушай, ты говори толком, что хочешь сказать! Не понимаю я! — Володя тоже рассердился — или умело сделал вид.
— В городе она, — Туча испытующе смотрел на него, — давно в городе. Приехала сюда.
— Не хочу это слушать! — Все в душе Володи обмерло и с болезненным ощущением рухнуло куда-то вниз. — Не хочу даже слышать! Нет мне никакого дела!
— Як тому цыгану до лошади, — вздохнул Туча, — глаз вон как у тебя горит!
— Ничего не горит! — У Володи сперло дыхание, и слова давались с трудом — эта реакция на слова Тучи испугала его самого.
— Вернулась через все фронты, не вырваться ведь из города, — продолжал Туча, — здесь... А если тебе нет дела... Адрес скажу. Да здесь она живет! Здесь! На Канатной! Только временно ее здеся нету!
— Не хочу слушать! — Голос Сосновского сорвался, и, чтобы скрыть это, он принялся кашлять. — Нет! Спасибо тебе, Туча. Но я пойду.
И так быстро, что Туча даже не успел его остановить, бросился прочь из этой странной квартиры. Шелудивый кот с ободранным боком дернулся из-под ног и, отбежав на безопасное расстояние, зашипел. Но Володя подошел к закрытой двери парадной, не обратив на него никакого внимания.
Сосновский решил навестить Фараона под вечер. Несмотря на то что дом находился в центре, вокруг стояла непривычная тишина. Постройка была ветхой, одноэтажной. Ее пристроили сбоку к двухэтажному флигелю, и она напоминала глинобитную деревенскую хижину, сверху только камыша не хватало. Володя поразился тому, что известный бандит живет в такой нищете. Всё вокруг ею буквально дышало, было ею пропитано. За годы жизни в Одессе Сосновский успел понять, где нищета опускалась до самого дна. Здесь было именно так. Даже воздух во дворе был соответствующий — затхлый запах стирки, прогорклого жареного лука и дешевого масла. Запах, который нельзя перепутать ни с чем.
Володя толкнул дверь и оказался в темной парадной, где вонь была еще невыносимей. Ко всем уже перечисленным ароматам добавился запах мышей. Сосновский поморщился. Это было мерзко! Его чувствительная, деликатная натура бунтовала против этого смрада, и он все никак не мог ее усмирить.
Дверей было две, нужная Володе — слева. Дверь справа была плотно закрыта, и за ней стояла мертвая тишина. По всей видимости, в квартире никого не было. А может, никто уже и не жил в этой мерзкой лачуге, разваливающейся на глазах.
Ну а дверь слева была приоткрыта, но Володя разглядел это не сразу — слишком уж темно было в узком коридоре, просто никакого просвета для глаз. Сосновский постоял немного, прислушиваясь. На встречу с Фараоном он прихватил с собою пистолет. И, хоть он и не любил пускать оружие в ход, но с ним чувствовал себя гораздо уверенней.