— Алмазная, едем на Запорожскую, — увидев, что Таня поднялась и теперь сидит в телеге, Топтыш повернулся к ней. — Там заховаемся в одной из малин, пока не сыщут.
Ехать в притон на Запорожской она не хотела ни за что. Ее бы приняли там, но для Тани это представляло ужас возврата в прошлое, в то прошлое, которое она все не могла отринуть от себя. Поэтому, после недолгих размышлений, Таня решила идти в Каретный переулок и искать Цилю. Можно было заглянуть и на Привоз. Все лучше, чем прятаться в притонах Молдаванки с самыми низкими сошками криминального мира, которых в лучшие времена Таня не взяла бы к себе в банду. Несмотря на то что воры ее спасли, она не чувствовала к ним горячей благодарности. Ведь они толкали ее в ту бездну, из которой она так хотела выбраться.
А потому, распрощавшись с Коциком и Топтышем и пообещав их найти, Таня вышла в районе Староконного рынка, откуда поднялась до Каретного переулка. Несколько лестничных пролетов — и знакомая дверь. Звонка не было. Она забарабанила кулаком — никакого ответа. В квартире никого не было. Соседняя дверь приоткрылась, и оттуда выглянула толстая тетка в бигуди.
— Шо колотишь-то, зараза печеночная? — с интересом уставилась она на Таню.
— Здесь кто-то живет? — спросила та.
— А ты сама не знаешь, к кому пришла? — Тетка отступила на шаг назад, загораживаясь от Тани дверью. — И чего ходишь?
— Знаю, к кому пришла, — устало сказала Таня.
— Пошли они кудысь, раз дома нету. Ходют тут, ходют! — Тетка с грохотом захлопнула дверь. Пригорюнившись, Таня присела на лестничную ступеньку.
— Не замерзнете, барышня? — пристальный веселый взгляд черных глаз напомнил ей Геку. Хотя на самом деле между Гекой и молодым светловолосым мужчиной, смотрящим на нее с нижней площадки лестницы, было мало общего. По-своему этот человек был, конечно, красив. И глаза у него были озорные, веселые. Но на том сходство и кончалось. Было в облике незнакомца что-то не внушающее доверия, заставляющее проявлять осторожность. Инстинктом, обостренным за годы жизни на криминальном дне, Таня это сразу почувствовала. Ей даже показалось, что этот человек имеет отношение к полиции. Во всяком случае, так он выглядел. Это было первое, о чем подумала она, быстро вскочив с лестничной ступеньки и застыв, как настороженный зверь.
Не дождавшись ответа, мужчина весело усмехнулся и взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. А затем, к огромному удивлению Тани, вставил ключ в замочную скважину нужной двери.
— Простите... — она шагнула на лестничную площадку, — вы живете здесь? В этой квартире?
— Именно, — мужчина обернулся, — только не говорите, что вы ждали меня!
— Почему не говорить? — как-то невпопад спросила Таня.
— Потому что так мне в жизни никогда не везло! — рассмеялся незнакомец.
Против воли Таня улыбнулась в ответ. Все-таки было в нем что-то такое, что заставляло задерживать взгляд, что-то притягивающее, привлекающее неимоверно, и сравнение с Гекой все больше и больше билось у нее в голове. Застыв, не понимая, зачем это делает, Таня вглядывалась в его коренастую, но изящную фигуру, в темные глаза и светлые волосы — необычное сочетание.
— Здесь жили мои друзья... подруга, — сказала она, — именно в этой квартире. Я, собственно, шла к ним... к ней.
— Давно? — улыбка сошла с его лица, и Тане вдруг показалось, что в коридоре стало темно.
— Ну... несколько месяцев назад. Может, и раньше, — Таня вдруг подумала, что даже не помнит точно, сколько времени не видела Цилю! Все прошлое вылетело у нее из головы.
— А как звали вашу подругу? Часом, не Циля?
— Откуда вы... — Таня отступила на шаг назад.
— Заходите, — мужчина распахнул дверь квартиры, — да не бойтесь вы ничего! На вас прямо лица нет. Вы же не хотите говорить на лестнице? Я друг мужа Цили. Она вышла замуж.
В шоке от его слов Таня машинально переступила знакомый порог. В квартире все было, как прежде. Только, может, немного меньше мебели. Но и книг прибавилось. Они лежали не только на столе, но и прямо на полу, под стеной. А вот комнатных цветов не было. Возможно, Циля увезла их с собой.
Внезапно Таня почувствовала, как сильно устала. Она была голодна. За все время кошмарного пути у нее во рту не было ни крошки. Дурное самочувствие туманило мозг. В комнате было тепло, и Таня поняла, что даже не заметила, как успела промерзнуть. В глазах у нее потемнело, и, не понимая, что происходит, она стала оседать на пол.
Очнулась Таня лежа на диване, а незнакомый мужчина, сидя рядом на табуретке, протирал ей виски носовым платком, от которого шел сильный запах одеколона.