— По мере своих скромных возможностей тружусь, — произнес новоиспеченный редактор, и Сосновский понял, что его собеседник достаточно высокого о себе мнения.
— Я... принес статью. Материал... для газеты, — начал было говорить Володя, но почти сразу сбился, — хотел бы предложить... вам... для газеты...
— Что ж, предлагайте, — бывший учитель скривил губы в ехидной усмешке.
— Вот, — Сосновский протянул рукопись. Его собеседник положил ее перед собой.
— О чем же ваш материал? — спросил он. — Расскажите суть в двух словах! Это нам обоим сэкономит уйму времени.
— О криминале, я раньше писал про криминальный мир... — Володя запнулся и просто не понимал, почему вдруг на него напало такое косноязычие. Ситуация становилась катастрофической, но он ничего не мог сделать.
— Да, я это знаю, — ухмыльнулся редактор, — читал в свое время. Ваши статьи мне никогда не нравились. Они не отличались глубиной. О чем же этот материал? — продолжал он издеваться.
— В городе происходят серьезные события... Кто-то убивает людей Мишки Япончика, — выпалил Володя.
— Кого-кого? — Бывший учитель распахнул глаза.
— Бывших соратников Мишки Япончика, криминального короля. Уже есть две жертвы, и обе убиты одинаковым образом, — упавшим голосом протянул Сосновский.
— Кто же их убивает? — нахмурился редактор.
— Я... не знаю. Следствие не знает, это еще не установлено, — ответил Володя потерянно.
— Ну так о чем же материал? — не унимался редактор.
— Зачем это? Кому выгодна их смерть? И почему они были убиты таким странным образом, — все еще пытался достучаться до него Володя.
— Позвольте... Мишка Япончик — это тот красный бандит? Большевик? — Бывший учитель надменно приподнял брови.
— Ну... и не только. Он был в авторитете в городе. Его уважали.
— Насколько я помню, он был обыкновенным вором. Зачем же о нем писать?
— Я пишу не о нем. И он не был вором, — Сосновский совсем пал духом.
— Кажется, его свои же бандиты пристрелили? — спросил редактор.
— Нет. Я... не знаю подробностей. Но говорят, что он мертв.
Бывший учитель вышел из-за стола и заходил по комнате.
— Значит, вы принесли в серьезную газету материал о разборках среди воров и хотите, чтобы мы это напечатали?
— Ну не совсем не так. Это про убийства. Кто убивает... — мямлил Володя.
— Простите, а какое дело до этого нашим читателям? — перебил его редактор. — Зачем им знать, что кто-то убивает воров?
— Но это же интересно... Связь с Мишкой Япончиком... Зачем такое происходит... — Сосновский был совершенно подавлен, все происходило совсем не так, как он себе представлял.
— Какое дело нашим читателям, повторяю, и всем жителям города до смерти воров, которые и без того отравляют жизнь всем нормальным людям? Да одесситы просто вздохнут с облегчением, узнав, что бандиты сами сводят друг с другом счеты! — воскликнул бывший учитель.
— Не сами. В криминальном мире так не убивают, — не выдержал Володя.
— В этой среде ведут себя как пауки в банке, — надменно усмехнулся редактор, — они пожирают сами себя. А люди от этого только вздохнут свободно, когда друг друга поубивают всякие там Мишки Япончики. Зачем об этом писать?
— Японца любили в городе, — твердо сказал Володя, — о нем вспоминают до сих пор...
— Знаете, в чем ваша беда, господин Сосновский? — Редактор пристально, с откровенной неприязнью смотрел на него. — Вы сделали ставку не на тех людей. Бандиты, большевики, всякие там Япончики... Одно недалеко ушло от другого. Насколько мне известно, ваши нелепые радикальные взгляды уже сделали вас изгоем. Почему же вы считаете, что будете интересны одной из крупнейших газет с очень строгими правилами и требованиями?
— С какими правилами и требованиями? — машинально переспросил Володя.
— Мы не сотрудничаем с большевиками и бандитами, — твердо произнес редактор. — Таких элементов не будет в наших рядах. Вы работали в красных газетах, значит, вы пособник большевиков. А может, и сам большевик, что страшный позор для князя.
— Это не так... — попытался оправдаться Володя.
— Это так, — уверенно сказал редактор. — О ком вы пишете? О бандитах? Люди вашего сословия кровь на фронте проливают, а вы пишете о бандитах?
— Не кровь они проливают на фронте, а шампанское в одесских ресторанах, — зло огрызнулся помимо воли Володя.
— Можете думать, как хотите, — ладонь редактора взметнулась. — Но... Ваши мысли нас не интересуют. И ваш материал нам не подходит. Это не вписывается в концепцию нашего издания, — закончил он.