В декабре 1919 года были арестованы и расстреляны многие руководители штабов и члены подпольной организации большевиков. Но обстановка в городе не улучшилась. Разгромленный штаб переместился на окраины Одессы и стал настоящим центром подготовки восстания. Там, на окраинах, большевики сумели объединиться со многими бандитами, получив серьезную поддержку у криминального мира, заключавшуюся в поставке дешевого оружия и людей, готовых участвовать в уличных беспорядках. Настроение всех рабочих окраин Одессы было откровенно большевистским. Еще при руководстве большевистского штаба с помощью местных криминальных авторитетов были созданы различные рабочие «полки» (то есть отделения, отряды), вооруженные члены которых были готовы с оружием в руках заняться экспроприацией военного и частного имущества, то есть откровенным и безнаказанным грабежом. Эти подпольные отряды жили при жестком контроле штаба и ждали удобного момента для выступления.
А пока сигнала к восстанию не было, они занимались привычной деятельностью, чтобы, так сказать, не сбить «боевой дух», то есть грабили белых офицеров и представителей буржуазии, которых в Одессе было достаточно во все времена. Большевистские руководители не препятствовали этому откровенному бандитизму, наоборот — поощряли по мере возможности, ведь это позволяло держать под контролем огромную армию людей, готовых выступить на их стороне с оружием в руках. Это было очень важно в тот момент, когда белая контрразведка свирепствовала вовсю, стремясь как можно больше обезглавить большевистское подполье.
Странная процессия двигалась вдоль Тюремного замка на Люстдорфской дороге, проходя параллельно кладбищу. Выглядело это так необычно, что многие останавливались посмотреть. Человек десять солдат во главе с офицером вели красивого, нарядно одетого мужчину, чей черный фрак с удивительно белой, крахмальной манишкой ярко контрастировал с запыленными мундирами солдат.
Ранним утром в дом Тани, в ее новую квартиру на Молдаванке, на Запорожской, постучался человек Тучи, сказав как можно скорее ехать к тюрьме.
Таня больше не жила в полюбившейся ей квартире на Канатной: по какой-то понятной только ему причине Туча велел ей оттуда уехать и сам, лично, перевез вещи в квартиру на Запорожской — кстати, тоже довольно комфортабельную по тем временам. Случилось это под покровом ночи сразу же после смерти Фараона.
— Сдается мне, кто-то убивает людей Японца, тех, кто лично его знал, — туманно говорил Туча, помогая Тане упаковывать вещи, — за Канатную надо делать ноги. Стремная хата. За многим известна в городе. Быть беде.
— Значит, не только я в опасности, но и ты тоже? — с тревогой в голосе спросила Таня.
— Э, за то ухами не хлопай. За то не цей гембель на голову, шоб натягивать его заместо шкарпеток! — хохотнул он, жизнерадостный, как всегда. — Кто тронет Тучу? Туча за Одессу — как небо! Был Мишка — и нету Мишки. А заместо Мишки остался Туча! Во как Одесса беречь будет!
— Зайхера с Фараоном не уберегла, — мрачно прокомментировала Таня.
— Э, те халамидники сами полезли заместо цугундера, нарвались, — ответил Туча. — Они за шустрые были, без мыла — и в задницу! Вот и допрыгались, наше им здрасьте.
— А все-таки ты боишься, вот и увозишь меня с Канатной, — Таня испытующе посмотрела на него.
— Боюсь, — Туча твердо взглянул прямо ей в глаза, — за все еще как боюсь! Бо мозгами не дохлый швицер, а чистый фраер! А как не забояться? Все знают, шо Алмазная была до Японца! А как придут за Алмазную?
— Кто придет? — допытывалась Таня.
— А я знаю? Знал бы, уши намотал бы за тот фасон! Был бы еще тот фраер! А раз вместо гембеля тут тухлый номер, значит, заместо горла рвать будем делать ноги. Поедешь за Запорожскую.
И Таня поехала. В первую очередь — чтоб успокоить Тучу. Во-вторую — саму себя.
Квартира на Запорожской оказалась тихой, теплой и уютной. Большая комната в каменном флигеле в глубине двора. Работающий камин. Мраморная ванна. Заметив удивление Тани, Туча пояснил, что в этой квартире тоже жил когда-то Японец. А он, как известно, любил роскошь. Поэтому все его тайные убежища были обставлены прекрасно. А, как Туча уже говорил, таких секретных квартир по городу у него было множество. И о них мало кто знал.
И вот в то хмурое зимнее утро, почти на рассвете, человек Тучи пришел на Запорожскую за Таней. Было что-то тревожно-грустное в этом сером рассветном начале дня, в этом воздухе, похожем на скисшее и разлитое молоко. Таня спешно одевалась, больше не чувствуя прежнего отвращения к криминальному миру. Судьба словно специально вела ее в эту сторону, и дороги этой было не избежать, с нее не уйти.