Чадящая керосиновая лампа отбрасывала круг на покрытый грязной скатертью стол. В лачуге на окраине Молдаванки было тесно и душно. Это убогое место было выбрано для общего сбора Тани с ее новыми людьми. На ее зов пришли лишь четверо: Коцик, Топтыш, загадочный, абсолютно непонятный вор без клички, чужой в городе, отзывавшийся на имя Артем, и правая рука покойного Фараона, его бывший бессменный адъютант Сева с Бугаевки. Больше никто не пришел. Это ясно показывало позиции Тани в криминальном мире. Слава Алмазной осталась в прошлом. К ней в банду никто не хотел идти — даже те люди, которые были с ней еще несколько лет назад, стали верными подчиненными других уличных королей и больше не хотели возвращаться к Алмазной.
Стараясь отогнать печальные мысли, Таня оглядывала своих людей. С Коциком и Топтышем было понятно, она вновь вернула их в знакомый криминальный мир Одессы, познакомила с Тучей, поэтому за нее они готовы были и в огонь, и в воду. К тому же Таня подозревала, что оба были в нее влюблены и всё ждали, когда она выберет кого-то одного. Так часто бывало в криминальном мире — связь с известной воровкой возвышала фаворита, поднимала его на ступень выше. Похоже, Коцик с Топтышем надеялись на такую возможность.
С Артемом все было непросто. Таня не понимала его, не знала, откуда он пришел, что делает в Одессе и почему изъявил желание отправиться именно к ней. Человек явно не из криминального мира, он держался особняком. Смуглый, коренастый, черноволосый, он был достаточно красив, чтобы сразу обратить на себя внимание Тани. Это поразило ее саму — ей казалось, что она больше никогда уже не будет интересоваться мужчинами. Артем был немногословен. Но с ходу, с первых шагов, резко отказался от клички, заявив, что предпочитает только свое имя — Артем. Таня подозревала, что это не настоящее его имя, а еще ей казалось, что он дворянского происхождения. Артем производил впечатление человека, который привык скрываться от всех. И Таня смутно чувствовала, так же, как было в случае с Ракитиным, что этот человек совсем не тот, за которого себя выдает.
А Сева с Бугаевки был откровенно туповат. Он пришел только из-за Фараона, из-за того, что Фараон хотел брать с Алмазной банк. Если б не это, видели бы его глаза Таню! Примерно так он и выразился, едва переступив порог, ничуть не смущаясь присутствием остальных. От Тучи Таня знала, что Сева давно уже подгребается к другой банде, которую планирует прибрать к рукам. Но прибылью от налета на банк почему-то делиться там не хотел. И Таня чувствовала, что об этом лучше не расспрашивать.
Лампа чуть качалась, распространяя чад и рваные тени вокруг. Неподалеку шли поезда — красные перегоняли в Одессу вагоны, брошенные на подступах к городу. Они занялись основательной инвентаризацией всего. И для того, чтобы ограбить банк, трудно было подобрать время хуже. Всё ограбили и до них.
— Фуфло это, — мрачно протянул всегда разговорчивый Коцик, а Топтыш вообще сидел молча, неотрывно уставившись на стол. Лицо его при этом не выражало ничего хорошего.
— Почему фуфло? — переспросил Артем с таким акцентом, словно разговаривал на иностранном языке.
— Задохлый ты фраер! — фыркнул Коцик, которому Артем не нравился.
— Фуфло потому, что все до нас ограбили, — резко сказал Топтыш, и Таня поразилась, что этот недалекий вор высказал мысль, подспудно преследовавшую и ее.
— Какие банки? — продолжал Топтыш. — Большевики грабят в городе! При Фараоне — да, сошло бы. Но не теперь! Да в банки красные первой за всего полезли! Холоймес, что ли?
— Положим, так, нет в банках никакого добра, — сказал Артем, — белые все с собой вывезли. Недаром корабли шли такие набитые, что в порту бросили людей.
— Тем точно за то! — мрачно согласился Топтыш. — Нету банка! Был — да весь вышел! Кто такой борзый, Алмазная? Кто тебя за банк послал?
— Ты языком не маши, фраер! — вскипел Сева с Бугаевки. — Банк — це мысля Фараона была, а Фараон не чета тебе был, швицеру!
— Так это когда было! — фыркнул Топтыш, а Коцик угрожающе сжал кулаки.
— Хватит, оба! — крикнула Таня, у которой от всего этого ужаса страшно разболелась голова. — Сева, повтори еще раз за банк!
— Да шо повторять? Клоун я тебе, шо ли? — Сева был настроен агрессивно, но почти сразу сдулся, стих, — очевидно, вспомнив о своих собственных интересах. — Банк на Ришельевской. Большой, на углу. Там еще всегда швейцар с надутой мордой стоял.
— Бывший Южный, — кивнула Таня, — я его хорошо помню. Но это нереально — взять теперь банк! Там знаешь, сколько стволов, сколько людей нужно? Чем думал Фараон? Охрану не постреляешь, как кроликов!