— Я не пойду! — Туча широко распахнул глаза. — Я кто за Одессу? Или как?
— Не ходи, — безразлично пожал плечами Ракитин. — И не думай дальше! Скоро присоединишься к ним.
В конце концов Туча согласился. Было решено заехать домой к Тане за вещами и деньгами — на этом она настояла, поскольку не готова была бежать просто так, пусть даже к лучшей подруге.
Когда пролетка остановилась возле ее дома, Таня увидела толпу.
— Флигель горит! — крикнул кто-то из жильцов. — Гранату швырнули! Говорят, там жил кто-то из серьезных воров!
Таня бегом бросилась во двор. Черный дым валил из обугленных окон ее квартиры. От флигеля, где она жила, оставался только почерневший остов — обгоревшая каменная коробка, пустые стены...
— А я говорил тебе... — начал было Ракитин, но, разглядев отчаяние в глазах Тани, замолчал и просто махнул рукой.
Туча из пролетки даже не выходил. И когда Таня забралась назад, они медленно двинулись к Циле.
Глава 16
Несмотря на зиму, пруд, по-местному ставок, не замерз. И камыш шевелил ветер так, что казалось — здесь, в тишине, происходит важный, непрерывный разговор. Может быть, самый важный на свете.
Таня спустилась к самой воде, присела на глинистую насыпь. В теплое время от воды несло гнилью — Слободка издавна славилась вонью таких вот ставков. Но зимой этого не чувствовалось. И, присев возле ставка на край насыпи, Таня думала о том, что здесь даже красиво. И очень тихо. Никто не мешает думать.
Вот уже третий день она жила в доме Цили и ее мужа. Где скрывался Туча, Таня не знала, он как-то незаметно исчез. После той страшной ночи, когда кто-то забросал гранатами квартиру на Канатной, Ракитин отвез Таню и Тучу в дом Цили. И строго наказал той спрятать Таню и в ближайшие дни не выпускать на улицу.
Взрывы на Канатной наделали в городе шума. В числе тех, кто погиб, было несколько достаточно известных воров. Во взрывах обвинили большевиков. Посчитали, что красные решили уничтожить бывших союзников, развязать военный террор против бандитов — так, как делали все власти. Но Таня и Туча прекрасно знали правду: лже-Японец избавлялся от тех, кто лично знал настоящего Японца и кто мог бы помешать ему добиваться своих, скрытых целей. А вот каких — Таня очень бы хотела узнать.
Единственным плюсом всего этого кошмара стала встреча с Цилей, по которой Таня страшно скучала все это время.
Циля изменилась так, что ее было не узнать! Замужество пошло ей на пользу. Она расцвела, пополнела, на щеках ее появился здоровый румянец. Она стала просто роскошной женщиной! В фигуре появилась грация, в манерах — элегантность, в глазах — огонь. Циля стала красавицей, и Таня не могла не радоваться, глядя на лицо подруги, в котором появились одновременно и сила, и мягкость — совершенно несвойственные ей черты.
Муж Цили, Виктор Рах, также очень понравился Тане. Это был приятный молодой мужчина, очень интеллигентный, мягкий и обходительный. Он ничем не напоминал чекиста, в отличие от Ракитина, и Циля украдкой шепнула Тане, что ее муж Виктор отказался идти работать к чекистам — он решил покончить с миром расследований и криминала. Ракитин пристроил его на мирную должность счетовода в какое-то из многочисленных большевистских управлений. Большевики славились открытием множества контор с раздутыми штатами. Вот Виктор и поступил на службу в одну из них. Хоть жалованье было скромным, но служба была тихой и мирной, и молодые супруги не могли не нарадоваться на спокойную жизнь. Сама же Циля все мечтала вернуть свою лавку на Привозе, хотя сделать это было непросто.
Сесира ее, Ида, осталась там торговать, и Циля постоянно поддерживала с ней связь, узнавала все новости, новые законы и порядки.
Супруги встретили Таню и Тучу с распростертыми объятиями. Измученная Таня чувствовала себя так плохо, что сразу ушла спать, а Туча и Ракитин до самого утра о чем-то тихонько шептались в гостиной. А потом оба исчезли прямо с наступлением утра.
Таня глядела на мирные, тягучие воды спокойного ставка, не мешая мыслям сменять друг друга. Ей очень хотелось привести их в порядок, но сделать это было не просто. Так ее и нашла Циля, которая, обеспокоившись отсутствием подруги, принялась искать ее сначала по дому, затем — по улице.
— Вот ты где! — Циля налетела на нее как вихрь. — И за шо ты себе думаешь? Ты ела за сегодня?