Однако ведь именно благодаря его протекции Сосновский и получил назначение на должность главного редактора. И Володя вдруг подумал, что загнал себя в ловушку, из которой ему теперь вовек не выбраться.
— Значит, так, парень, — трезвый брат Алены не считал нужным держать дружелюбный тон, — отныне за меня будешь работать и говорить все, что узнаешь. Ты понял?
— Не понял. О чем? — перепугался Володя.
— О бандитах этих. Мир бандитов местных ты знаешь. Будешь рассказывать мне о них все.
— Зачем это? — насторожился Сосновский.
— Задача у меня есть. Важная задача: прищучить банду этого Японца. А для того мне надо выйти на кого-то из его людей.
— Это не Японец. Японец мертв, — не выдержал Володя, — настоящего Японца убили.
— Да знаю я! — отмахнулся от него Патюк. — Самозванец это. Один ушлый тип Мишкой Япончиком объявился. Сокровища его ищет.
— Что ищет? — не понял Сосновский.
— Сокровища Мишки Япончика, говорю, ищет, — пояснил брат Алены, — и нам раньше них нужно его найти.
— Ты серьезно? — Володя не верил своим ушам.
— Где миллионы Японца? Он был самым богатым бандитом Одессы! Награбил столько, что никому и не снилось. И где, спрашивается, это всё?
— Я не знаю. Как-то не задумывался об этом, — растерялся Сосновский.
— А надо было бы задуматься! Ты здесь дольше меня живешь. В общем, так. Говорю тебе, потому что скоро ты станешь мне родственником. Женишься на Алене и войдешь в мою семью. Всегда лучше иметь дело с родственниками, чем с теми, кто тебя подставить может. Сокровища Японца нам обязательно надо найти! Мы их себе заберем. Поделим поровну. Большевики перебьются. И вот ради этого нам надо суку эту прищучить, лживого Японца, пока он заместо нас их не уволок.
— Утаить клад от Ревкома — это будет серьезное революционное преступление! — веско сказал Володя.
— А, не гони волну! — махнул рукой Патюк. — Сейчас время такое — ты не хапнешь, тебя хапнут. И потом, кто донесет? Ты донесешь?
— Я — нет, — испугался Володя.
— Ну вот видишь! А я донесу. На других. На тех, кто мне жить мешает. Я донесу, всегда доносил. Не от одного уже так избавился. А деньги — они всем нужны. Шо красным, шо еще там каким-то. Так шо...
— Соблаговоли объясниться... Как мы их найдем? — Володе стало казаться, что он спит и видит какой-то дурной сон.
— А просто! Для этого надо изловить как можно больше бандитов и заставить их доносить друг на друга.
— Ты шутишь? — всплеснул руками Сосновский.
— Ты чего, дурак? Самое главное — сделать правильную подставу! А доносить можно заставить кого угодно. Главное надавить правильно. Я это умею делать. Не впервой.
— Они не будут. Одесские бандиты не такие, — мрачно сказал Володя, — это совершенно другой мир, не чуждый благородства. Они не станут доносить! У них есть кодекс чести. Ты не понимаешь, что это совсем другой мир.
— Мир... — хмыкнул Патюк, — я расскажу тебе одну историю. И ты поймешь, какой сейчас мир и что я говорю правильно. Было у нас на фронте два отряда, боевых, серьезных, оба отчаянные. И было у них два командира. Первый отряд дрался как звери! Куда их ни пошлешь — всегда победа! Но дисциплины никакой. Начальство было очень недовольно. Командира ни в воинских званиях не продвигали, ни вызывали в Москву или еще куда. А победы на фронте одерживал больше всех! Командир другого отряда двигался тихо, медленно и на рожон вообще не лез. В горячей схватке они всегда прикрывали тыл. Тихие, спокойные. Но вот дисциплина была просто идеальной! Командира этого отряда начальство всегда ставило в пример. И командир быстро пошел по карьерной лестнице. Чины там, звания. Переезд в Москву. Сейчас он в Москве, в серьезном аппарате работает. Руководит людьми. И дисциплина у него по-прежнему идеальная. Как думаешь, почему?
— Не знаю, — развел руками Володя, — умел людей понимать?
— Нахрен твое понимание! Все эти понимающие бездельники, их к стенке надо! Ты думай, думай. Мозгами кумекай!
— Ну, не знаю я, — совсем растерялся Сосновский.
— Первый с людьми был запанибрата. Сочувствовал, переживал — все такое. Дурак был, — пояснил брат Алены, — а вот второй... Он сделал так, что в его отряде каждый друг на друга доносил. И кто донесет больше всех, тот получает какую-то льготу — бабу красивую белячку, например, поиметь, а потом пристрелить, вещей при обыске больше забрать, ну, такое. И так он все это поставил, что люди в его отряде друг друга так ненавидели, что и ссориться не имели права! Он поставил все это на широкий поток. Дисциплина была идеальной. Вот как надо руководить! Я так научился. Потому и стал начальником отдела ЧК города.
— Ты подлец! — вырвалось у Володи.
— Ну да, я подлец, — не обиделся Патюк, — а что тут такого? Надо уметь делать так, чтобы тебе было выгодно! Кто за тебя сделает, если не ты? Сейчас время такое! Так и построю одесских бандитов. А ты помни — если что вякнешь кому о сокровищах, не моргну глазом, пристрелю. А теперь смотри.
Патюк нажал на столе кнопку, появился мальчишка караульный.
— Сколько дней не кормлен? — поинтересовался брат Алены.
— Четыре. И дня два воды не давали. Почти до кондиции дошел! И били. Живого места на нем нет.
— Веди.
Через время караульный втолкнул тощего чернявого мужчину, который был сильно истощен и избит.
— Слушай меня внимательно, — внушительным голосом начал Патюк, — сейчас тебе дадут есть и пить, а затем выпустят. Ты пойдешь в банду Гришки Клюва. Вернешься туда. И о каждом шаге Гришки ты будешь докладывать мне. Куда пошел, что сказал, чего задумал, с кем встретился. Если вздумаешь ушами финтить — тебя пристрелят на месте. Что скажешь? Выпускать тебя или нет?
— Скажу, — мрачно произнес вор.
— Обо всем будешь говорить, что в банде происходит. Ты понял? Подтверди!
— Скажу, — повторил вор и вдруг, к ужасу Володи, показал общеизвестный воровской знак. Вора увели.
— О, понял? — засмеялся Патюк. — А у меня еще один есть, который за этим следить будет! Видишь, как просто. А ты говорил!