— Уговора швыряться бомбами и меня в том обвинять у нас не было, — ответ прозвучал неожиданно грамотно.
— Да? — было слышно, что Патюк отодвинул стул и вскочил на ноги. — Да?! Я сам решаю, что делать! Сказал, что бандюки друг друга сами порешат, так оно и будет! И ты, сука, мне не указ! Ты лучше про свою шкуру думай!
— Так я и думаю, — печально ответил голос.
— Где камни? Последний раз тебя спрашиваю! — громыхал Патюк.
— Они молчали. Я пока не нашел, — вздох.
— Мозги мне крутишь? Молчали?! Значит, плохо спрашивал!
— Я хорошо спрашивал. Они все молчали перед смертью, — голос дрогнул.
— Ладно, — было слышно, что Патюк снова сел. — Проводника Японца в катакомбы нашел?
— Вы же сами знаете! — то ли удивился, то ли возмутился голос.
— Как там звали тварь эту бандитскую? — как бы проверяя, спросил Патюк.
— Эдик Шпилевой. Я завел его в катакомбы, но он не знал место клада. Пришлось его там убить...
— Но у него был внук, который вместе с Японцем участвовал в налете. Ты сам мне это сказал!
— Так внука еще раньше порешили. Кто — не знаю. Но старик внука разыскивал. Потому и повел нас в катакомбы.
— А какой толк с того, что повел? Клада вы все равно не нашли!
— Так убил я старика. Он больше никому ничего не расскажет, — твердо произнес голос.
— А нечего рассказывать, дурень! Те, кто знал про камни, мертвы, а мы до сих пор ничего не нашли!
— Я не виноват, что вы искать не умеете. Я делаю свою работу.
— Ты, сопливая тварь, знаешь, с кем говоришь? — снова завелся Патюк. — Ты говоришь с начальником районной ударной группы ЧК по борьбе с уголовным и политическим бандитизмом! Ты знаешь, что я могу тебя к стенке поставить без всякого суда и следствия за пять минут? Ты кому мозги парить будешь? Я тебя зачем заслал в банду? Искать камни! А ты что творишь?
— Я ищу камни! Дайте мне время, — защищался голос.
— Времени у тебя нет, — хлопнул рукой по столу Патюк. — Я жду до конца недели. А потом... Учти, тварь. Я сделал из тебя Японца. Я тебя и прихлопну, как дохлую муху! Помни это!
Послышалась возня, и Володя в ужасе отскочил от двери, лихорадочно осматриваясь, где бы спрятаться. Дверь в темный кабинет напротив была приоткрыта. Он юркнул туда и тщательно прикрыл ее за собой. То, что он услышал, не было шуткой. Все это несло прямую угрозу его жизни. Сосновский не сомневался, что такое существо, как Патюк, привыкшее безнаказанно вершить судьбы живых людей, не оставит на нем живого места! Он уничтожит его с легкостью, лишь щелкнув пальцами.
Услышав, что из кабинета Патюка вышел какой-то человек, Володя выглянул в щелку, но смог увидеть его лишь со спины. Он разглядел высокого темноволосого мужчину в кожаной тужурке. Ничего примечательного в нем не было. Выждав минут пять, Сосновский вышел и постучал в двери Патюка.
— Чего тебе? — Лицо того было красным, а на столе перед ним стоял стакан, на дне которого, судя по всему, были остатки самогона.
— Переписали всех, — как бы смущаясь, произнес Володя. — Я вот спросить зашел...
— Чего спросить? — громыхнул Патюк, он был явно не в настроении.
— А в банде у Японца у тебя есть кто-то? — перешел Сосновский к делу. — Ну, информатор, который за ним следит? Если Японец бомбу бросил, информатор должен рассказать об этом...
— Может, есть, а может, и нет, — мрачно отрезал Патюк.
— Как это? — Володя сыграл, что не понял.
— Уходи-ка ты домой, не мозоль глаза! — гаркнул, не сдерживаясь, Патюк. Он допил самогон до дна, по-свински рыгнул и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Теперь начнется война банд, — сказал Володя, ничуть не смущаясь его хамством, — Одесса захлебнется кровью.
— Да по мне пусть перемочат друг друга, все чище будет! — зло выкрикнул Патюк. — Потому и была бомба, чтоб эти суки перестреляли друг друга!
Володя молча смотрел на него. Что и требовалось доказать.
Утро следующего дня застало Сосновского в небольшой греческой кофейне на Маразлиевской, возле Александровского парка. Напротив него в строгом костюме-тройке, как говорится, при невероятном параде сидел Туча, сейчас больше похожий на разбогатевшего торговца или врача, чем на одного из самых авторитетных бандитов в городе.
— Эдик Шпилевой... — Туча задумчиво возвел очи горé, — Эдик хороший был человек. Достойный. За сейчас таких и не встретишь.
— Про камни мне расскажи. Что за камни брал Японец? — оборвал его Володя.
— Шутишь? — Туча хохотнул. — Да Японец за столько камней взял, шо если за зубы спилить, не войдет ни в один рот! Он король был! А король играл камешками, как подгоревшими головешками.