По моему телу пробежала дрожь. Я вдруг поняла, в чём дело. Я уже видела похожий портрет. Портрет, написанный той же рукой.
– Вы знали Софью? – вырвалось у меня. – Девушку, которая жила в этом доме?
Арсений, немного помедлив, кивнул.
– И вы написали её портрет?
Снова кивок. Что-то художник немногословен. Или просто не хочет вспоминать об исчезнувшей невесте хозяина дома?
– Вы не расскажете мне о ней? – попросила я. – Это не просто любопытство. Я случайно оказалась в этом доме, и буквально неделю назад выяснила, что похожа на пропавшую Софью. Но теперь я не знаю, чего мне ждать…
– …от Климова? – понимающе продолжил художник. – Да, вам не позавидуешь, Марианна. Вы забыли свое прошлое, потеряли близких, и попали к человеку, у которого свои тайны. Но я вряд ли смогу вам помочь. Я мало общался с Софьей.
Меня охватило разочарование. Почему, стоит мне найти слабую ниточку, ведущую к моему прошлому или прошлому Эльдара, как та сразу обрывается?
– Расскажите хоть что-то, – умоляюще протянула я. – Какой она была: доброй, внимательной, или, наоборот, капризной и надменной? Ей нравилась её жизнь? Она с удовольствием вам позировала?
«Любила ли она Эльдара? Могла ли сбежать с другим мужчиной?» – вот что мне сильней всего хотелось узнать. Но я не решилась спросить об этом.
Арсений в задумчивости потер лоб. На коже осталось тёмное пятно: его пальцы были испачканы краской.
– Больше года прошло. Ладно, попытаюсь вспомнить. Портрет – это идея Климова. Он очень любил Софью и считал, что обычная фотография не в силах передать её красоту. Ему хотелось запечатлеть её на холсте, вставить портрет в дорогую раму и повесить в гостиной. Сама девушка не слишком хотела позировать. Ей было трудно часами сохранять неподвижность, она ёрзала на стуле, и, когда заканчивался сеанс, сразу же уходила.
– Эльдару Сергеевичу нравились ваши работы? – спросила я. – Поэтому обратился к вам, как к художнику?
– Думаю, дело в другом, – усмехнулся парень, – большинство живописцев работает в собственной мастерской. Но Климов не хотел, чтобы его любовница надолго уезжала из дома и оставалась наедине с другим мужчиной. Меня порекомендовала тётя Нателла, сказав, что я смогу работать здесь. И рядом с нами всегда находился кто-то из прислуги.
«Климов безумно ревновал её», – вспомнила я слова Лизы. Вряд ли молодой девушке нравилось подобное обращение.
– Софья не говорила с вами? Не рассказывала о своей жизни? Может, она жаловалась на что-то?
Художник покачал головой.
– Я почти не слышал её голоса, кроме слов «здравствуйте» и «до свидания». Софья вообще была очень тихой. Но, мне казалось, она чего-то боится. Она казалась очень напряженной во время сеансов. Её пальцы сжимали розу так сильно, что сломали несколько цветков. А если хлопала дверь, и в комнату кто-то входил, она вздрагивала.
Замечательно. Софья, живущая в богатом доме, окруженная любовью и заботой, тоже чего-то боялась. Или кого-то? Например, будущего мужа?
Глава 18
– Но я удивился, когда услышал, что она сбежала с другим мужчиной, – неожиданно сказал Арсений. – Где бы она с ним познакомилась? Она из дома-то не выходила, кроме как вместе с Климовым или с охраной.
– На светском приёме, в бутике, в поездке на курорт или даже в Интернете, – пожала я плечами, – это не так уж сложно. Тем более, что Софья очень привлекательна внешне.
– Может быть, – с сомнением протянул художник. – Мне она казалась слишком робкой, чтобы решиться на измену. Но счастливой она точно не выглядела. Знаете, трудно изобразить на холсте радостное лицо, если человек страдает или боится.
Я вспомнила портрет, который видела в комнате Софьи, и согласилась с художником. Во взгляде девушки таилась тревога.
Не похожа Софья на роковую соблазнительницу. А Лиза утверждала, что невеста Климова напропалую флиртовала с мужчинами. Она ошибалась или специально обманывала?
– И всё же она исчезла или сбежала, как считают многие.
– Это загадка, – согласился Арсений, – после её исчезновения Климов приказал рассчитать всю прислугу, за исключением тёти Нателлы. Она работает у него многие годы, стала почти членом семьи. Меня она тоже уговорила оставить. Впрочем, я настолько незначительный человек, что хозяин и не замечает моего присутствия.
В его голосе прозвучала горечь. Но я почти не слушала художника, подумав, что теперь знаю, почему моё появление в этом доме насторожило Нателлу. Она сразу заметила моё сходство с бывшей невестой хозяина. А вот горничная Римма не только не удивилась, но, в первый же вечер, принесла мне платье из комнаты Софьи.