— Ты была права. Эвелина мне изменяет.
Я подскочила, будто меня ужалила кошачья змея[2], и диким взглядом уставилась на бухнувшегося рядом Константинидиса.
— Не смотри так, — махнул он рукой. — Мне больше некуда пойти.
— Нек-куда? — заикаясь, выдавила я. — Тебе?
— У меня не так много друзей, как может показаться, — буркнул он. — Есть один, но он должен был приехать на свадьбу... которой теперь не будет!
— Кир, мне очень жаль, что это с тобой произошло, но сейчас здесь появится...
— Они все знали, — кажется, он вообще меня не слышал. — Все. Мои родители, мои так называемые друзья... И никто — НИКТО не сказал ни слова! Кроме тебя...
— Я бы тоже не сказала, — нервно глянула на горизонт, откуда должен появиться Тео. — Но ты сильно меня задел и...
— Я давно подозревал, что-то не так, — ни на что не реагируя, продолжал Константинидис.
И всё же собрался тащить «с-совершенство» под венец?
— Что-то такое проскальзывало в её поведении...
Что у неё чуть слюна с языка не капала при виде привлекательного парня?
— И тут ты. Да ещё и говорила так убедительно! Я не хотел верить, старался списать всё на ревность, но в салоне вертолёта увидел тебя с этим мальчишкой...
А я-то была уверена, что кирье не отлипал от иллюминатора!
— Он без ума от тебя, это очевидно. Конечно ты не стала бы ревновать. А, если говорила не под действием ревности, значит...
— ...всё могло оказаться правдой, — закончила я фразу.
Константинидис кивнул.
— Я потребовал у Эвелины сотовый, она взорвалась... Сцена получилась безобразная.
— Мне на самом деле очень жаль, — посочувствовала я.
— Да... мне тоже... — он поднял на меня глаза. — И что теперь?
— В смысле? — я немного растерялась.
— Что мне теперь делать? Я не могу жениться на ней. Не могу на неё даже смотреть! Но она — племянница партнёра моего отца, этот брак очень выгоден для обеих сторон. Думаю, поэтому отец молчал...
— Хорош родитель! — фыркнула я.
— Он не относится ко всему этому... как я, — Константинидис тяжко вздохнул. — В какой-то мере я его понимаю. Но всё равно так на него зол! И на мать. На всех... Мы с отцом сильно повздорили. Он по-прежнему настаивает на этом браке.
— Заставлять сына жениться на такой... ради выгоды компании? Сам бы на ней и женился!
— Думаю, у них и правда что-то было...
— Фу! — скривилась я. — Что у тебя за семейство?!
— Твои родители другие?
— Имеешь в виду, было ли у моего папы что-то с невестой сына? Нет. У моего папы нет сына, — но поймав взгляд Константинидиса, повинилась:
— Прости, юмор тут неуместен. Мои родители — очень скучные. Решили по старинке провести жизнь только друг с другом — так и живут.
— Мои бабушка и дедушка, которые в Москве, такие же. А мама... думаю, она просто со временем смирилась, что у отца интрижки на стороне. Но что сейчас не предупредила меня... Я же её сын! И отец... Ты права, как он может вынуждать меня жениться на женщине, обманывавшей меня с... со всеми подряд! Даже не знаю, сколько их было со времени нашего знакомства!
— Может, и она не знает, — «утешила» я.
— Вот именно! Если она вела себя так до свадьбы, только представь, что было бы после!
— Наверняка бы принесла в дом заразу.
— Конечно! — поддакнул Константинидис, но тут же осёкся. — В смысле... имеешь в виду... Хотя теперь это не важно! Важно, что я должен проучить их! Всех! Они все меня предали, все смеялись за моей спиной, пока моя невеста не то, что наставляла мне рога — уже и украшала их, как рождественскую ёлку!
Слегка опешив от такого всплеска эмоций миллиардера, которого до сих пор считала довольно заторможенным, я не придумала ничего лучше, кроме:
— Да, невесело...
Потом в очередной раз глянула на море... и тут же попыталась подняться. Приближающаяся точка на горизонте — Тео!
[1] Агори (греч.) — парень, бойфренд.
[2] Кошачья змея — единственная ядовитая змея на о. Крит, но её яд не смертелен для человека.
Глава 14
Константинидис был прав, отметив, что мой Адонис — тот ещё ревнивец. А я была права, предположив, что, увидев, как сорвалась со Скароса в обнимку с Константинидисом, Тео будет переживать не только из-за падения, но и из-за «обнимки». Когда волнение после нашего спасения немного улеглось и врачи заверили, что скоро я снова начну ходить, мой агори нехотя признался, что не находил себе места всё время, пока я «оставалась наедине с этим». Под «этим» он подразумевал миллиардера и попросил сказать честно, может ли ещё между нами вспыхнуть искра. Нежно улыбаясь и заглядывая в чёрные глаза, я заверила, что между мной и «этим» давно ничего нет, что мы сильно повздорили, оказавшись запертыми в «подвале» Скароса, и теперь, завидев меня, Константинидис будет переходить на другую сторону улицы. Тео облегчённо вздохнул, просиял счастливой улыбкой, и выразил надежду, что больше мы «этого» не увидим. И вот «этот» здесь! Беседует со мной, как с закадычной подругой, да ещё и жениться больше не собирается!