— Обо мне и говорить нечего. Жду каждого букета, как первого солнечного луча, — съязвила я.
— Я... рад, — неуверенно отозвался Константинидис. — И свадьбу так и не отменил.
— Об этом и хотела поговорить.
— Правда? — оживился он. — Может, встретимся? Нужно всё обсудить. Заехать к тебе?
Вот это нетерпение! Но я его осадила:
— Сначала выслушай условия.
— Условия... — слегка сник он. — Да, конечно. Говори.
— Всё выглядит по-настоящему. Никто, кроме тебя и меня, не знает, что всё это — понарошку. Никто, даже этот твой единственный друг, который приедет на свадьбу. И ты ведёшь себя так, будто по уши в меня влюблён. Никаких ехидных замечаний, косых взглядов или шуток, вроде «она всего лишь официантка». Что бы ни произошло, ты — всегда за моей спиной и готов подставить за меня грудь. Это понятно?
— Д-да... — слегка заикнулся он. — И это всё?
— Всё.
— Ты не хочешь... денег, выгодного контракта на случай развода или... чтобы я поговорил с твоим...
— Нет. С Тео всё кончено. Ещё раз заговоришь о деньгах, откажусь в этом участвовать!
— Хорошо, — поспешно согласился Константинидис.
— Теперь говори, где и когда встретимся.
— Хотя бы и сейчас, времени не так много.
— Нет, сейчас не могу, — ещё ведь нужно всё обдумать.
— Тогда завтра с утра? Я заеду, где-нибудь позавтракаем и всё решим?
— Договорились. До завтра.
— Клио, подожди! — Константинидис остановил меня, когда я уже собралась отключиться. — Почему ты передумала?
— В благодарность за то, что не прислал белые хризантемы, — бросила я и нажала на красную кнопку.
Первый шаг сделан. Следующий — свадьба, а потом... муки Тантала, Сизифа и Прометея вместе взятых покажутся забавой по сравнению с тем, что устрою тебе я, кирье Константинидис!
[1] Порни (греч.) — девушка лёгкого поведения.
[2] Мортиса (греч.) — досл. хулиганка, но может быть и комплиментом в смысле «сорвиголова».
[3] Гамос (греч.) — жених.
Глава 17
Церковь Панагия Мальтеза построена всего несколько десятилетий назад. Но в ней есть чудотворная икона, уникальный резной алтарь и, видимо, это делает её одним из излюбленных мест для венчаний. Почему сильные мира сего захотели венчаться в этой пусть и живописной, но совсем небольшой церкви, как обычные туристы, осталось для меня загадкой. Но, когда присоединяешься к фарсу в его финальных актах, менять что-то поздно. Я безропотно смирилась с ужасным розово-лилово-белым, как пряничный домик Барби, антуражем, старательно подобранным Эвелиной, и с выбранной ею на вечер музыкой, и обилием сильнопахнущих цветов. Обо всём этом предупредил накануне Константинидис. Не согласилась лишь с платьем, очень похожим на её, в которое заботливый жених усиленно старался меня нарядить — этакий воздушный белоснежный пудинг с миллионом юбок, в которых можно утонуть, как в болотной трясине. Я выбрала платье в греческом стиле, из тонкой мерцающей ткани: струящаяся по фигуре юбка до пола, открытая спина, по одному плечу вьётся вышитая золотом оливковая ветвь, грудь прикрыта белоснежным лифом. Заказали его по журналу, хотя Константинидис переживал, что без примерки оно может мне не подойти. Платье доставили супер-экспресс-доставкой утром заветного дня. А, облачившись в него и посмотрев в зеркало, я довольно улыбнулась: платье сидело, будто было сшито специально для меня...
— Ух ты! Теперь понимаю, в чём причина суеты! — произнесли задорным мужским голосом за моей спиной и тут же напели на известный мотив:
— Наш Кирчик, кажется, влюбииился... и я впервые готов не закатывать глаза, а широко раскрыть их при виде его избранницы!
Обернувшись, я с удивлением уставилась на мужчину, вошедшего в комнатку, где косметологи-парикмахеры-стилисты готовили меня блистать на предстоящем бракосочетании. Довольно высокий, почти такого же атлетического сложения, как мой будущий благоверный, волосы пшеничного цвета, голубые глаза и располагающее лицо, которое немного портил длинноватый нос.
— Привет! — произнёс он по-русски. — Я — Алекс, друг Кира. А ты, должно быть, Клио, его новая невеста? Он наплёл мне что-то по телефону, я ничего не понял. Надеялся, разъяснит всё при встрече, но... Может, ты расскажешь, куда делась блондинистая Годзилла, которую он собирался вести под венец?
Первый шок от неожиданного вторжения уже прошёл — я вернула глаза в орбиты и дёрнула плечами.
— Зачем? Тебе её не достаёт?
Мой гость расхохотался.