«Опять рейдерство, – подумал Крюков, – в чистом виде».
– Это конфликт двух хозяйствующих субъектов. В претензиях должен разбираться суд. Почему мы должны вмешиваться? – подал голос руководитель крупной инвестиционной корпорации Победоносцев.
«Тебе-то на Коркушко и на регионы наплевать. Ну и помалкивал бы», – молча переживал Крюков.
– Мы должны подходить к приему в строгом соответствии с нашими процедурами, – не унимался Победоносцев. – Есть формальные претензии к «Континенту»? Ежели по всем критериям они подходят, мы обязаны их принять.
– Логично, – согласился председатель. – Других предложений, как я понимаю, не имеется?
«Да что же это такое?!» Крюков почувствовал, что внутри его дремлющего организма произошло извержение вулкана, землетрясение, выброс лавы.
– Едрена мать!
Участники заседания не сразу поняли, откуда доносится этот пронзительный и возмущенный голос.
– Едрена мать! – На этот раз всем стало ясно, что ругается неожиданно проснувшийся Крюков.
– У вас замечания? – деликатно поинтересовался председатель.
– Господа, я вообще не понимаю, где я нахожусь. В театре абсурда? А как иначе это назвать? К нам обратился наш товарищ Коркушко. Мы его все знаем – заслуженный человек, один из основателей нашей ассоциации. Он по-человечески попросил – не принимайте беспредельщиков. Он с ними справиться не может, а что будет, если они окажутся в ассоциации? Попросил поддержать и предупредил нас об опасности. И какова же наша реакция? – Вставший и патетически возвышающийся над столом Крюков недвусмысленно посмотрел на Победоносцева.
Тот сделал вид, что эти слова к нему не относятся, и углубился в изучение материалов, разложенных на столе для членов президиума.
– Отвратительная реакция! Говорят о каких-то формальных требованиях. При чем здесь формальности? Мы поставлены перед выбором – или наш товарищ Коркушко, или эти ребята, которых мы знать не знаем. Я возмущен таким подходом. И раз нужно выбрать – я за Коркушко! – Крюков покраснел от волнения и поднял руку.
– Понятно. Значит, отложим прием компании «Континент Менеджмент»? До выяснения, так сказать, – быстро сориентировался председатель.
Крюков поймал на себе мстительные взгляды представителей «Континента» и Победоносцева.
«Ничего, переморгаем!»
Прощаясь с благодарным Коркушко, уже окончательно успокоившийся Крюков как бы невзначай спросил:
– Твой земляк сейчас в прокуратуре рулит?
– Да, я с ним позавчера виделся. Осваивается.
– Спроси его, кто устроил наезд на нашу компанию. Мои лопухи проворонили, а я только что приехал из Китая. Буду разбираться.
– Не вопрос, Семеныч! Для тебя все, что смогу, и даже больше!
– Тогда не прощаюсь, – сказал Крюков и скривился от боли, причиненной жестким рукопожатием своего приятеля.
«Такими руками только сейфы вскрывать!»
– Почему ты не позвонил? – кричала Екатерина.
– Не мог, работали всю ночь. Ты и сама могла бы позвонить, – оправдывался Максимов.
– Ну, знаешь! Ты перешел все пределы. Я тебя и так редко вижу. Теперь ночевать не приходишь. Может, нам вообще лучше развестись? Я тебе не нужна – зачем комедию ломать?
– Успокойся, просто сейчас такой период. Ты же знаешь, что творится в компании, – сказал Максимов.
Он только что приехал из офиса и переодевался. Надел легкую водолазку, твидовый пиджак и джинсы.
– Ужинать будешь?
– А есть что? Ты стала готовить?
– Можно пойти в ресторан.
– Нет, спасибо за заботу. Мне нужно в офис.
– Ты и сегодня ночевать не придешь?
– Не знаю, как получится.
– Хорошо, но потом не удивляйся. Предатель!
Максимов накинул куртку и молча вышел.
Ему не хотелось ругаться с Екатериной и доводить до разрыва. Но и оставаться желания не было.
Услышав звук захлопнувшейся двери, Катя села на краешек стула в кухне, бессильно опустила руки и уставилась в одну точку.
«Вот и все! Отношения заканчиваются тогда, когда начинается их выяснение».
Она очень боялась одиночества. Накануне встречи с Максимовым Кате пришлось пережить разочарование, расставание с любимым человеком, а затем наступила тоска. Как будто повеяло ледяным холодом. Страшно, не с кем поделиться мыслями, заботой, вниманием. Женщине необходимо чувствовать, что ее понимают, жалеют, любят.