– Ну, сейчас французы хорошо говорят по-английски, – обиделся Фурнье.
«А у них отношения неформальные», – заметил Крюков.
Он любил говорить в ходе переговоров на отвлеченные темы. Нередко это давало ему больше информации о собеседнике, чем сухое обсуждение проблем бизнеса.
– Как нашли Москву? Много изменений? Признаюсь, даже нам, москвичам, все труднее жить в мегаполисе. Одни пробки чего стоят! – пожаловался Крюков.
– О да, Москва – красивый город! – не совсем в унисон с озабоченностью Крюкова воскликнул Фурнье. – Вы будете смеяться, но в советское время тяжелее всего было то, что в Москве не было кафе. Мы привыкли, что в каждом доме кафе – можно выпить кофе, пива, посидеть, отдохнуть, поговорить.
– Полюбоваться на красивых женщин, – внес свою лепту в развитие этой темы Рюмин.
– Да-да, на женщин мы любим смотреть. Пьешь кофе на террасе, а мимо проходит дефиле – все женщины в модных нарядах.
– А у нас в советское время были в моде дефиле трудящихся. С красными флагами и портретами, – солидно заметил Крюков.
– Вот именно, а кафе не было, – не смутился Фурнье. – Очень неприятно. Нет кафе – значит, нет свободы. «Город без танцев – мертвый город!» Так думали. Сейчас в Москве много кафе – совсем другое дело.
– Да и свободы навалом. Вы не находите?
– Но очень дорого. Вообще я не понимаю, почему Москва такой дорогой город. Самая дорогая недвижимость в мире. За что берут деньги?
– Спрос рождает предложение, – деликатно напомнил опытный преподаватель Крюков.
– Очень раздражает реклама. Во Франции она, конечно, тоже есть, но она не закрывает исторические здания. Слишком много рекламы. И бродячие собаки – целые стаи. Такое я видел только в бедных странах в Африке.
– Господин Фурнье, мне хотелось бы понять, с какой целью вы собираетесь приобрести акции «Интер-Полюса», – остановил увлекшегося француза Крюков, подуставший от обсуждения кофейно-собачьей темы. – Наша компания переживает кризис. Не всякий решится вложить деньги.
– Я знакомился с информацией о вашей компании. Думаю, что ситуация нормализуется. У вас колоссальный потенциал для роста. А мой интерес продиктован очень простыми соображениями. Цены на сырье будут расти – неизбежно. Через несколько лет стоимость акций подскочит в разы. Это – выгодное вложение.
«По-русски он все же говорит неплохо».
– Значит, не доверяете российскому руководству?
– Что вы имеете в виду? – насторожился Фурнье.
– Наши лидеры говорят о переходе на инновационный путь развития, а вы делаете ставку на сырье. Не верите, что Россия совершит технологический рывок? Так и останемся сырьевой державой, по вашему мнению?
– А что в этом плохого? Нужно пользоваться естественными преимуществами. Россия есть и будет сырьевой страной.
– А как же технологии?
– Да, я понимаю. У вас сейчас самое модное слово «инновации». Нет проблем. Вы будете развивать технологии. Но во-первых, их нужно развивать в сырьевых отраслях – так вам даже выгоднее. Вы мало перерабатываете сырье, а это дает огромную прибыль. И во-вторых, сырьевое и технологическое – два параллельных направления. В России они сойдутся вместе. – Фурнье показал, как это произойдет, медленно сведя вытянутые пальцы обеих рук. – Но очень не скоро. Инвесторам нужно вкладываться в сырьевые предприятия – это надежнее.
– Убедительно излагаете. Но не все такие оптимисты. Много пишут, что инвесторы стали бояться России. Причины вам понятны.
– Понятны, – грустно признался Фурнье. – Ваши власти не всегда соблюдают условия международных контрактов. Придираются к нарушениям экологии, аннулируют контракты. Очень печально. Но будем реалистами. Это касается в основном компаний, которые работают с нефтью и газом. И так во многих странах с развивающимися рынками – не только в России. До других отраслей национализация не дойдет – слишком дорого. Вам нужны технологии, специалисты, кредиты. Риск есть, но разумный. Мы хотим купить ваши акции не с закрытыми глазами – риски просчитаны.
– Будем перенимать у вас опыт. Мы пока все риски просчитать не в состоянии.
– О да, вы часто делаете ошибки, – опять увлекся Фурнье. – У вас были хорошие отношения с Международным валютным фондом. А сейчас его новый президент Стросс-Кан требует сократить квоту России.
– Ну, это политика.
– Никакой политики! Я хорошо знаю Стросс-Кана, он был министром финансов Франции. Вы его обидели. Зачем вы поддержали кандидатуру его соперника при выборах президента Международного валютного фонда? Вы проголосовали за чеха Тошовского. Полное безумие! Ваши представители должны были знать, что США и Европейский союз поддерживали Стросс-Кана, а они контролируют голосование. В итоге он вам мстит, и его можно понять.